Карен думала, что забудет о людоеде, но он прочно засел в ее мыслях. Мама Ландау говорила, что беременность — время тихого блаженства, эдакий закрытый мирок, где тебя ничего не тревожит. Это как наследие Девы Марии, своеобразное воздаяние за то, что случится потом. Потом будет нечто противоположное блаженству, и любая женщина, которая уверяет в обратном, либо сумасшедшая, либо лицемерка.
Карен чувствовала нечто противоположное блаженству уже сейчас. Мысли текли вялой бесцветной рекой и перемежались вспышками ужаса, кипевшего в голове, точно каша. Страхи созревали и лопались, отравляя душу ядом. Артура зарежут, застрелят, изобьют. Элизабет ее забыла. Ребенок вырастет убийцей. Лес станет тюрьмой, и Карен никогда-никогда не выберется из Германии.
Одинокими ночами, опутанная коконом тишины, она слышала, как людоед вздыхает у стены дома. Он завел привычку стонать в сумерках и укладывался спать, подложив одного волка под голову, другого под колени. Карен знала: ставни нужно держать закрытыми, чтобы людоеда не тревожил даже слабый проблеск света. В полной тьме Карен садилась у окна и смотрела на луну, что плыла сквозь гряду облаков над верхушками елей. Во мраке она выглядывала фары Артуровой машины.
Однажды утром Карен задала мужу вопрос, который давно ее тревожил:
— Кто тот мужчина, который дал тебе прикурить?
— Курт, — ответил Артур, отвернулся — и Карен поняла, что не ошиблась. Нет ничего хуже правды, которая должна, просто обязана быть ложью!
— Артур, останься дома, пожалуйста! — взмолилась Карен, схватив его за руку.
Артур опустился на краешек кровати и усадил Карен на колени, но она чувствовала, что мыслями он уже далеко и мечтает поскорее уйти. Артур рассказывал об успехах партии. Их вождь — замечательный человек и провидец, отдающий Германии всего себя.
— На следующих выборах мы непременно добьемся успеха, но для этого нужно много работать.
«Ресторанное застолье не слишком напоминало работу», — подумала Карен, но вслух ничего не сказала.
— Мы снова сделаем Германию великой. — Артур погладил ее по голове. — Я работаю для тебя и нашего ребенка. Мне пора идти.
— Ты уходишь не ради меня, а ради Курта! — выпалила Карен, потому что особого значения это теперь не имело: что-то между ними уже треснуло.
Артур поднялся и стряхнул ее с колен.
— Прости, милый, прости! Я не хотела тебя обидеть!
Карен потянулась к нему, но муж схватил ее за запястье, скрутил его и сжал так, что от боли она осела на пол. Лишь тогда он отшвырнул ее руку, словно мерзость какую-то. Потом взял пиджак. Внезапно страх накрыл Карен с головой: сейчас дверь закроется и она снова останется одна.
— Ты никуда не пойдешь, я тебе запрещаю! — заорала она. — Я ношу твоего ребенка! — Ее голос сорвался. — Ты вот-вот станешь моим мужем!
— А ты — моей женой, — спокойно отозвался Артур. — И указывать мне не будешь.
— Но ведь ты любишь меня! — Карен так и сидела на полу, прижимая к груди горящее запястье. — В Лондоне ты сам так говорил… (Артур уже стоял у двери.) Я ради тебя сюда приехала!
Артур сел на пол рядом с ней, запрокинул голову и закрыл глаза.
—
Карен хотелось сказать, что она изменилась. Что чувство пришло не сразу, но сейчас она любит его больше жизни.
— Я думал, что никогда не найду женщину, которую захочу, — проговорил Артур.
— Ты нашел ее, нашел! Я тебя люблю. — Карен поцеловала его в холодную щеку.
— Ты меня не слушаешь! — Артур взял ее за руку. — Послушай меня. Я никогда не любил ни одну женщину и не думал, что смогу. Но ты,
— Видишь? — засмеялась Карен. — Мы созданы друг для друга. Ты тоже это понимаешь.
Артур пропустил ее слова мимо ушей.
— А потом появился этот англичанин, этот грязный еврей. Откуда он взялся, объясни! Ты ведь ехала сюда, чтобы стать моей женой.
Карен удивленно выпрямилась. О Майкле Артур вообще не вспоминал.
— Здесь нечего объяснять, — сказала она. — Мы встретились в поезде, только и всего. — Она отвела глаза. — Между нами ничего не было. — Ложь казалась совершенно необходимой. Столько воды утекло, зачем делать Артуру больно?
В глазах Артура мелькнул целый калейдоскоп чувств, совсем как в тот день, когда Карен сказала ему, что беременна. Так все это время он думал о той ночи, когда она приехала вместе с Майклом?
— Скажи мне правду! — потребовал Артур.
— Я сказала, милый, я все сказала!
Артур по-прежнему держал ее за руку, перебирал и гладил пальцы.
— Понимаешь, я же знаю. Я все знаю. — Он поцеловал ее ладонь, и на миг Карен почудилось, что трещина срастается или начинает срастаться. — Но теперь это уже неважно.
— Милый мой, я сделаю тебя счастливым!
Артур снова поцеловал ее руку и отпустил.
— Пожалуй, нет. Но мы не будем друг друга мучить. Нам с тобой обоим эта свадьба на пользу,
