Немецкий Орден полностью

Boockmann Н. Preußen, der Deutsche Ritterorden und die Wiederherstellung der Marienburg // Acht Jahrhunderte Deutscher Orden /Hg. K. Wieser. Bad Godesberg, 1967.

Ил. 37. Герман Шапер. Фреска из Большой трапезной Мариенбурга (1910). Фотография из Центрального архива Немецкого ордена в Вене. Photoalbum von der Wiederherstellung der Marienburg. (s. 1.), 1912. S. 4.

Книги этой серии император Вильгельм II с 1896 г. посылал верховному магистру Немецкого ордена, эрцгерцогу Евгению.

Подпись, построенная на выдержках из пространного повествования Петра из Дусбурга (3, 12 и 14–15; см. с. 84–85), гласит, что на рисунке — крестовый поход в Пруссию одного из самых выдающихся первых помощников Немецкого ордена, графа Генриха Эрлаухтена фон Мейссена в 1237 г. Перевод: «В год Господа нашего 1234 (дата неверна. — X. Б.) в Пруссию пришел благородный правитель, маркграф Генрих фон Мейссен, а с ним — 500 человек и бесчисленное воинство, и он сражался с язычниками (?) Пруссии, как лев, и разорил всю землю Помезанскую» (об этих губительных походах см. с. 88–89). Генрих построил два военных корабля: «Пилигрим» и «Мирная земля», при участии которых возводились крепости Эльбинг и Балга.

Судя по всему, художник обладал лучшим знанием археологии, чем его предшественник нач. XIX в. (см. ил. 33), но и эти знания, как и 90 лет тому назад, не позволили вписать соответствующие события истории Средневековья в общую картину истории. В итоге в обоих случаях картина истории отражает представления художника и заказчика. Типично, что в 1910 г. опущены те слова из текста хроники, которые характеризуют поход маркграфа как крестовый. Была выпущена и характеристика маркграфа Deo devotus (лат.; благочестивый. — В. М.). Вероятно, поэтому не следовало бы переводить латинское слово gentes как «язычники». В 1910 г. ему придавали значение «народы». В конце концов 500 viri nobiles (лат.; благородные люди. — В. М.) хрониста стали просто 500 viri (лат.; люди, мужи. — В. М.). Так войско благородных крестоносцев превратилось в народное войско, выступившее на захватническую войну.

О крестовом походе маркграфа см.: Lutz W.R. Heinrich der Erlauchte (1218–1288). Erlangen, 1977. S. 166 f. О фресках см.: Schmid В. Führer durch dcis Schloß Marienburg in Preußen. Berlin, 1942. S. 55–56; Boockmann H. Das ehemalige Deutschordensschloß… S. 140–141. О художнике см.: Allgemeines Lexikon der bildenden Künstler. Leipzig, 1935. Bd. 29. S. 580.

Ил. 38–39. Ян Матейко. Битва под Грюнвальдом. Фрагменты. Варшава. Национальный музей.

Выдающийся польский художник своего времени Матейко (1838–1893), автор исторических полотен, решительно поставил свое искусство на службу национальному обновлению Польши и, запечатлев ключевые события истории, оказал заметное влияние на польскую историческую память. Для польско-прусской истории это не только Грюнвальд, но и клятва верности, которую принес в 1525 г. королю Польскому Альбрехт Бранденбургский. В духе эпохи художник удивительно внимателен к выписыванию костюмов и других материальных деталей — поэтому для создателей польского фильма о Грюнвальдской битве (1960) наряду с очевидными церковно-политическими имелись и технические причины принять его картину за образец. На фрагментах мы видим гибель верховного магистра Ульриха фон Юнгингена и его знамя, которое как символ польско-литовской победы реет над головой великого князя Литовского Витовта. О битве см. с. 145–146, о польской исторической памяти см. с. 204–205.

Polnische Malerei von 1830 bis 1914 / Hg. J.Chr. Jensen, (s. 1.), 1978. S. 231 f.

Иллюстрации из кн.: StarzyńskiJ. Jan Mateiko. Warszawa, 1973.

Ил. 40. Агитационная открытка Объединения Немецкой Восточной Марки. Ок. 1900. Сокровищница Немецкого ордена в Вене.

На открытке орден предстает предтечей национальной политики. О вербальных свидетельствах см.: Boockmann Н. Das ehemalige Deutschordensschloß… S. 145 f.

Ил. 41. Антоний Вивульский. Памятник королю Владиславу II Ягелло в Кракове (1910).