За понятием отпущения грехов стоит учение о способности Папы или его уполномоченных приобщать верующих к благодати Церкви, к заслугам святых. В частности, заслуг святых во благо религии, согласно этому учению, гораздо больше, чем требуется для спасения их душ. Значит, они обладают избытком благодати, которым распоряжается Папа, делясь ею с некоторыми верующими. Каждое отпущение грехов приравнивалось к одной епитимье на Страшном суде, которую должен был понести грешник.
Но, разумеется, такое приобщение к благодати не давалось задаром. За него следовало платить служением Церкви, например, участием в крестовом походе. Крестовый поход и учение об отпущении грехов появились одновременно. Крестовый поход как массовый феномен немыслим без отпущения грехов, ибо верующие в своем большинстве понимали отпущение грехов не в духе вышеизложенного, а гораздо более примитивно. Данное нами толкование отпущения грехов возникло не сразу. Многие верующие и крестоносцы наивно полагали, что, сделав доброе дело — приняв участие в крестовом походе, они не только совершат нечто, равное покаянию, но что им простятся все грехи, а получивший отпущение грехов будет чист пред Богом и попадет в рай, минуя чистилище. Почти так же говорил великий проповедник крестовых походов и покровитель Ордена тамплиеров Бернар Клервоский: «О мужественный рыцарь, ныне лишь одна битва безопасна для тебя, та, в которой победа принесет славу, а смерть — победу. Если ты умный купец, умножающий свое богатство в этом мире, то пред тобой — огромный торг. Смотри не опоздай. Возьми крест (т. е. дай обет участия в крестовом походе.
Чтобы понять, почему отпущение грехов могло принести Немецкому ордену, как и прочим орденам крестоносцев, немалую выгоду, следует ввести один термин: коммутация, или обмен. То есть проделанная работа, в данном случае участие в крестовом походе, предполагала некое вознаграждение, а именно финансирование каждого второго крестоносца. Оно вовсе не означало равного распределения между крестоносцами, но распространялось и на их сообщества: духовно-рыцарским орденам жертвовались деньги или ценности. Отсюда ясно, почему отпущение грехов, а значит, и свобода принимать такие дары и выдавать индульгенции, имело такое огромное значение для Немецкого ордена.
Может показаться, что позднее, в самом начале XVI века, в канун Реформации, когда отпущению грехов придавалось немаловажное значение, торговцы индульгенциями, запугивая верующих муками ада, прежде всего пеклись о спасении душ знати. Но это было бы упрощением. Утверждать такое — значит расписаться в незнании исторических реалий. Гораздо важнее постараться разобраться в таких религиозных представлениях, как благочестие, простодушие, отрешенность, несомненно, присущих верующим людям; не менее важно понять, что такие люди, как Бернар Клервоский, порой использовали религию и религиозные представления в интересах дела, что с трудом укладывается в современном сознании. Очевидно, что для средневекового верующего Бог был, с одной стороны, Вседержителем, перед которым простирались ниц, Христом, вместе с которым испытывали крестные муки, нередко вплоть до появления стигматов[26], а с другой — деловым партнером, каким он виделся Бернару Клервоскому и с которым вели торг. Не стоит забывать об этом мнимом противоречии. Только так можно хотя бы отчасти понять нечто столь непостижимое, как орден крестоносцев.
Быстро окрепнув, Немецкий орден так же быстро обрел право на свои владения и владычество: сначала в Палестине, затем на родине рыцарей ордена и их близких, пожаловавших им землю и право господства, то есть в Германии, далее там, где верховный магистр Герман фон Зальца думал найти поле деятельности для своего ордена, — на Балканском полуострове и в Бурце, о чем речь пойдет ниже (см. с. 58–59), и, наконец, в Пруссии. Подчеркну, что территории за пределами Германии, где действовал орден, представляли собой некую целостность. Каждый из упомянутых регионов Герман фон Зальца пытался превратить в огромное замкнутое владение ордена, короче говоря, — в государство; такое государство недолго просуществовало в Палестине, но оказалось более масштабным и долговечным в Пруссии. Все три региона следует рассматривать как единое целое (см. там же).
Но сначала — о первых владениях ордена в Германии, о тех властных комплексах, старейшие из которых возникли за пределами Германии и которые, как и у других духовно-рыцарских орденов (см. с. 20), служили успешному выполнению их главной задачи — ведению войны с неверными.
