Герман фон Зальца был министериалом[30], то есть, по меркам того времени, одним из зависимых людей, представителем слоя, который в период, когда возникло новое представление о рыцарстве, быстро преобразовывался в низшую знать.
Ведь рыцарями в новом смысле, носителями особой этики, жившими по особому кодексу чести и долга, становились не только знать и князья, но и многие министериалы. Посвящение в рыцари, равно как и принадлежность к Немецкому ордену, объединяло князей, знать и выходцев из министериалов, благодаря чему границы между общественными слоями размывались. Пример Германа фон Зальца и других верховных магистров, которые, выйдя из министериалов, достигли положения князей, свидетельствует, что в духовно-рыцарском ордене былые сословные различия исчезали особенно быстро.
Но не был ли взлет Германа фон Зальца и ему подобных всего-навсего исключением из правил? В таком случае следовало бы уточнить, откуда, из каких слоев, из каких родов вышли члены Немецкого ордена.
Если бы этот вопрос касался последних десятилетий Средневековья, начала XVI века, то на него было бы нетрудно дать, по крайней мере, общий ответ, ибо на рубеже XVI века, чтобы стать рыцарем ордена, а значит, знатным, надо было доказать, что ты этого достоин, и таких доказательств сохранилось очень много. Но такие формальные доказательства, так называемое генеалогическое древо, или клятвенное подтверждение знатности предков вступающего в орден другим лицом впервые зафиксированы в XV веке, когда к ним прибегали везде, — и в Немецком ордене, и в других монашеских братствах, а главное, при кафедральных соборах и монастырских церквах. Ранее таких формальностей не было, и поэтому не стоит надеяться на появление какого-либо источника с точными данными о происхождении вступавших в Немецкий орден.
Значит, на вопрос о происхождении рыцарей Немецкого ордена в XIII–XIV веках можно ответить только проведя анкетирование всех известных рыцарей ордена, чтобы выявить их происхождение, то есть надо заняться историей индивидуумов.
Такая задача не слишком вдохновляет. Историческую науку, особенно немецкую, упрекают в том, что она сосредоточена на жизни людей, делавших историю, и им подобных. Но даже если тот упрек не относится к современной исторической науке, еще меньше он относится к так называемой истории индивидуумов, ибо под ней, или, выражаясь языком антиковедов, просопографией, подразумевается не собрание биографий и не сосредоточенность на выдающихся личностях. История индивидуумов занимается не только теми немногими, о ком известно многое по имеющимся источникам, но и массой других. Впрочем, их изучают овсе не для того, чтобы во всех подробностях воссоздать их биографии. Эта дисциплина изыскивает вполне конкретные биографические данные с целью статистической обработки. Короче, история индивидуумов — это нечто вроде ретроспективной переписи населения.
Такое намерение кажется очень простым и не требующим особой методологии. Однако исследование человеческих групп в эпоху Средневековья — на редкость трудная задача, поскольку источники (если они вообще имеются) совершенно не пригодны для подобной постановки вопроса. Нельзя сказать, сколько братьев ордена находилось в тот или иной период в том или ином регионе. Источники доносят лишь имена отдельных рыцарей, впрочем, разные источники порой сохраняют довольно много имен рыцарей ордена, вышедших из одного и того же региона, — например, из Тюрингии.
Как известно, в империи региональные организации ордена складывались постепенно. В Тюрингии этот процесс завершился в 30-е годы XIII века. В 1236 году в орденском баллее Тюрингия имелся ландкомтур, под началом которого находилось 17 комтурств, или домов, Немецкого ордена.
Можно назвать поименно 340 рыцарей ордена, живших в этих домах до конца XIII века. Впрочем, около половины их оставили ишь свое имя, и известны только как Конрад, Иоганн или Генрих без какого-либо уточнения, которое позволило бы причислить их к определенному роду или общественному слою. Поскольку невозможно согласиться с тем, что рыцари ордена из знатных семей могли величаться только по имени и что такие рыцари происходят из низших социальных слоев, то, значит, почти половину из 340 носителей этих имен следует отбросить, так как идентифицировать их невозможно.
Остается еще 176 братьев ордена, то есть немногим более половины, которые имеют добавление к своему имени и которые, говоря современным языком, известны по фамилиям, но и от этого не легче. Пусть даже рыцарь ордена назван не просто Конрад, а Конрад Шунеман, — что с того? Необходимо, чтобы это второе имя было упомянуто в ином источнике, и тогда (как в нашем примере) станет ясно, что речь идет о семье советника в Мюльхаузене, и, значит, братом монастыря Немецкого ордена в Мюльхаузене был выходец из семьи советника этого города.
