Приведенный текст на деле вовсе не то, за что себя выдает. Это голос не населения страны, а ее хозяина, ордена. Но он, как явствует из текста — и в данном случае это важно, — считает своим главным достижением создание государства, а в это понятие входит и слияние населения страны или какой-то ее части, и осознание этого процесса.
И все же новая идентичность не только сплотила страну, но и угрожала ее хозяину. Политическое самосознание, пронизывавшее все более широкие слои населения, могло обернуться против хозяев земли, в том числе против того хозяина, который был не князем, а духовно-рыцарским орденом. Чем в большей степени население, уже не одно поколение жившее в Пруссии, отождествляло себя со страной, тем более вызревало его сознание, тем большую враждебность в конфликтной ситуации вызывала непреходящая инородность коллективного хозяина страны. Почти все рыцари ордена пришли в Пруссию как чужаки, что особенно обостряло конфликты, то и дело возникавшие между правителями и населением.
Тем не менее понятия «хозяин страны» и «орден» не являются идентичными. В обычной картине структуры государства ордена, а также в изложении, которое простоты ради говорит об ордене как о хозяине земли, отсутствует упоминание о том, что он вовсе не был единственным хозяином в Пруссии. Хозяевами земли, кроме него, были четыре епископа.
После того как сопернику ордена, епископу Христиану, не удалось создать единое епископство Прусское (см. с. 72), в 1243 году папские легаты учредили четыре епископства: Кульм, Помезанию, Вармию и Самбию. При этом каждое епископство получило свою территорию — треть епископского округа — диоцеза. В этой трети диоцеза хозяином был не орден, а епископ или соборный капитул, ибо епископы делили владычество с капитулами. Поэтому на деле Пруссия состояла из девяти территорий: четыре принадлежали епископам, четыре — капитулам и одна — ордену. Последняя была самой обширной: ордену принадлежало две трети земель.
Впрочем, в политическом плане орден пользовался правом не только в своей части владений, поэтому бытующее мнение, что орден — единственный хозяин в Пруссии, если и не совсем верно, то все же понятно и небеспочвенно. Орден пользовался правом на территориях епископов и капитулов по двум причинам. Во- первых, изначально в его задачу входило защищать также и области епископов и капитулов. Правда, подданные епископов и капитулов несли воинскую повинность, как и владельцы земель, пожалованных орденом. Но в случае войны те и другие формировали единое войско на территории ордена. Исполняя данную военную задачу, орден имел право, как и на других территориях, взимать соответствующие подати. Впрочем, епископы и капитулы взяли на себя защиту собственных территорий. Когда незадолго до битвы при Танненберге верховный магистр по совету своих служащих, то есть высшей администрации ордена, объявил войну, то это относилось не только к территории ордена, но и к Пруссии в целом. Епископы и подумать не могли о том, чтобы проводить собственную внешнюю политику. Такое бывало лишь в исключительных случаях, например после битвы при Танненберге, когда они подчинились королю Польскому.
