— Но, комиссар, я говорю о самом факте, а когда произойдет катастрофа — это уже другой вопрос.
— Должно быть, ваша мать говорила вам также, что задолго до… того, о чем вы думаете, люди в Солнечной системе узнают об этом и примут необходимые меры. И потом, разве можно жаловаться на гибель планеты? В конце концов такая судьба ждет любую из них. Даже если не будет никаких неожиданных космических катастроф, каждая звезда должна пройти через стадию красного гиганта и при этом уничтожить все свои планеты. Планеты, как и люди, смертны; разница лишь в том, что планетам отпущено немного больше времени. Это вы понимаете, юная леди?
— Да, понимаю, — серьезно ответила Марлена. — У меня очень хорошие отношения с моим компьютером.
(В этом сомневаться не приходится, подумал Питт и сразу — но слишком поздно! — погасил саркастическую усмешку на своем лице. Конечно, Марлена уже заметила ее и оценила его позицию.) Торопясь поскорее завершить этот неприятный разговор, Питт сказал:
— Тогда можно считать, что мы закончили нашу дискуссию. Все разговоры об уничтожении Земли — это чепуха. Даже если бы все было иначе, к вам это не имеет ни малейшего отношения, и впредь вам не следует болтать об этом ни при каких обстоятельствах. В противном случае не только вам, но и вашей матери могут грозить серьезные неприятности.
— Простите, комиссар, но мы еще не закончили наш разговор.
Питт едва не вышел из себя, но все же сдержался и холодно заметил:
— Дорогая мисс Фишер, если комиссар говорит вам, что разговор закончен, то он закончен независимо от того, хотите вы этого или нет.
Он приподнялся в кресле, но Марлена не сдвинулась с места.
— Дело в том, что я хочу предложить то, что вам очень понравится.
— Что именно?
— Как избавиться от моей мамы.
Ошеломленный Питт снова опустился в кресло.
— Что вы имеете в виду?
— Я скажу, если вы выслушаете меня. Мама не может так жить. Ее очень беспокоит судьба Земли и Солнечной системы и… иногда она думает о моем отце. Она считает, что Немезида — это грозящее Солнечной системе возмездие, и грозящее по ее вине, так как она назвала нашу звезду этим именем. Комиссар, она слишком эмоциональна.
— В самом деле? Вы тоже заметили это?
— И она вам досаждает, напоминая о таких вещах, которые сама принимает очень близко к сердцу, а вы о них и слышать не хотите. Поэтому вы ее не принимаете и думаете, что было бы лучше, если бы она вообще была где-нибудь подальше от вас. Так вот, комиссар, вы можете отослать ее.
— Куда? У нас только одно другое поселение. Вы предлагаете послать ее на Новый Ротор?
— Нет, комиссар. Пошлите ее на Эритро.
— На Эритро? Но почему? Только потому, что я хочу от нее избавиться?
— Конечно, комиссар. Но у меня есть на то и свои причины. Я хочу, чтобы моя мама жила на Эритро, потому что она не может работать по-настоящему в обсерватории Ротора. Там все приборы всегда заняты, и она чувствует, что за нею постоянно следят. Она всегда ощущает ваше недовольство. И, кроме того. Ротор — не лучшее место для точных измерений, он слишком быстро и слишком неравномерно вращается.
— Кажется, вы все продумали. Это объяснила вам мать? Впрочем, можете не отвечать. Прямо она вам не говорила, не так ли? Вы сами догадались?
— Да, комиссар. И еще у меня есть компьютер.
— Тот самый, с которым у вас хорошие отношения?
— Да, комиссар.
— Итак, вы полагаете, что на Эритро у нее будут лучшие условия для работы?
— Да, комиссар. Там будет более стабильный фон, и она сможет сделать какие-нибудь измерения, которые убедят ее, что Солнечная система останется невредимой. Даже если это будет не так, то проверка всех результатов будет очень долгой, и за это время вы сможете отдохнуть от нее.
— Я вижу, что вы тоже не против отдохнуть от нее, не правда ли?
— Ничего подобного, комиссар, — спокойно ответила Марлена. — Я полечу вместе с ней. Вы избавитесь не только от мамы, но и от меня, чему будете рады еще больше.
— Почему вы решили, что я хочу избавиться от вас?
Марлена неотрывно смотрела на Питта темными немигающими глазами.
— Теперь хотите, комиссар, потому что теперь вы знаете — мне совсем не трудно разобраться в ваших мыслях.
Питт и в самом деле вдруг почувствовал страстное желание поскорее избавиться от этого монстра.
— Дайте мне подумать, — сказал он и отвернулся. Питт понимал, что ведет себя по-детски, но ничего не мог с собой поделать: уж слишком неприятна была мысль, что эта ужасная девушка может читать мысли по его лицу, как по открытой книге.
Вообще говоря, она права. Он очень хотел избавиться как от матери, так и от ее дочери. Что касается матери, то ему и раньше не раз приходила мысль сослать ее на Эритро. Тогда Питт считал, что она едва ли согласится, поднимет страшный шум, и у него не хватило решимости. Теперь же ее дочь объяснила, почему она, возможно, не будет возражать.
Это, конечно, меняло дело.
— Если ваша мать действительно хочет… — медленно начал Питт.
— Комиссар, она в самом деле хочет. Правда, она мне не говорила, может быть, даже не думала об этом, но она захочет. Я знаю. Поверьте мне.
