Комиссар был уверен, что за все годы после открытия Немезиды выбор орбиты вокруг Эритро был самой большой ошибкой. Этого нельзя было допускать. И все же — мог ли он тогда настоять на своем? Мог ли приложить для этого еще больше усилий? Возможно, это привело бы лишь к его отставке и выборам нового комиссара.
Серьезная проблема — ностальгия. Людям свойственно оглядываться назад, и Питту не всегда удавалось заставить их повернуть головы и посмотреть вперед. Вот хотя бы тот же Броссен… Он умер семь лет назад у Питта на руках. Случилось так, что только Питту удалось понять смысл последних слов умирающего старика. Броссен знаком поманил Питта, и тот наклонился к умирающему. Слабой высохшей рукой Броссен притянул Питта еще ближе и прошептал: «Как ярко светило на Земле Солнце», — и умер.
Роториане не могли забыть, каким ярким было Солнце и как зеленела трава на Земле, поэтому они отчаянно возражали против разумных доводов Питта и требовали, чтобы Ротор остался на орбите возле планеты, которая была совсем не зеленой, и вокруг светила, которое совсем не было ярким.
В результате они потеряли добрых десять лет. Если бы они с самого начала обосновались в поясе астероидов, то уже ушли бы далеко вперед. В этом Питт был убежден.
Одного этого было достаточно, чтобы он навсегда почувствовал отвращение к Эритро. Но этого мало, на Эритро было нечто худшее, гораздо худшее…
Случилось так, что Крайл Фишер, который дал землянам основание полагать, что цель полета Ротора не так уж очевидна, позже натолкнул их и на другую любопытную мысль.
Со времени возвращения на Землю прошло два года, и Крайл стал понемногу забывать поселение. Юджинию он почти не вспоминал, но память о Марлене была источником постоянной боли. Мысленно Крайл уже не разделял Марлену и Розанну. Запомнившаяся ему годовалая дочь и семнадцатилетняя сестра слились в его сознании в одно лицо. Крайл не мог пожаловаться на жизнь. Ему назначили довольно щедрую пенсию и даже нашли подходящую работу — необременительную должность, где от него требовалось принимать решения в тех случаях, когда заранее было известно, что эти решения ни на что не повлияют. Крайл считал, что Бюро простило его, в частности, и за то, что он вспомнил брошенные в запальчивости слова Юджинии:
«Если бы ты знал, куда мы направляемся…»
Вместе с тем Крайла не покидало ощущение, что за ним постоянно наблюдают, и это было оскорбительным.
Время от времени появлялся неизменно дружелюбный и настойчиво любознательный Гаранд Уайлер, всегда умудрявшийся так или иначе склонить Крайла к очередному разговору о Роторе. Вот и сейчас он явился и снова, как Крайл и ожидал, завел речь о Роторе.
— Прошло почти два года. Что вы еще от меня хотите? — раздраженно спросил Крайл.
— К сожалению, Крайл, я сам этого не знаю, — признался Гаранд. — Все, чем мы располагаем, — это единственная фраза твоей жены. Очевидно, этого слишком мало. За те четыре года, которые вы прожили вместе, она должна была сказать еще хоть что-то интересное для нас. Вспомни ваши разговоры, обмен вроде бы ничего не значащими фразами. Не было ли там чего?
— Гаранд, ты уже пятый раз спрашиваешь меня об этом. Меня допрашивали, гипнотизировали, проверяли на анализаторе мыслей. Меня выжали как лимон, и во мне ничего не осталось. Выберите себе другую жертву и оставьте меня в покое. Или дайте мне возможность вернуться на работу. У нас добрая сотня поселений, и на каждом есть друзья, доверяющие друг другу, и враги, шпионящие друг за другом. Может быть, кто-то из них знает — или сам не догадывается, что знает.
— Старик, честно говоря, мы уже давно работаем в этом направлении. И очень много внимания уделяем Дальнему Зонду. Можно с большим основанием предположить, что роториане обнаружили что-то, не известное всем нам. Мы никогда не посылали аппарат, подобный Дальнему Зонду. И ни одно другое поселение не посылало. Это смогли сделать только на Роторе. Значит, то, что обнаружили роториане, должно находиться среди данных, переданных Дальним Зондом.
— Хорошо. Тогда изучите эти данные. Их должно хватить на несколько лет работы. Что до меня, то оставьте меня в покое. Все оставьте.
— Да, конечно, данных достаточно, чтобы загрузить нас работой на долгие годы, — спокойно продолжал Гаранд. — Роториане выполняли Договор об открытом обмене научной информацией и предоставили ее нам. В частности, у нас есть снятые Дальним Зондом фотографии звездного неба во всех диапазонах длин волн. Фотокамерам Дальнего Зонда были доступны почти все участки неба. Мы детально изучили их и не нашли ничего интересного.
— Ничего?
