— Слишком мягко сказано — очень плохо. «Ах, я разбил чашку — это очень плохо». «Ой, у меня вышел из строя контакт — очень плохо». Мы же сейчас говорим о судьбе человечества, о тысячелетних поисках путей сосуществования людей всех рас и всех культур. Конечно, мы не достигли совершенства, но сейчас у нас рай по сравнению с тем, что было даже сто лет назад. И вот, когда мы готовы лететь в межзвездное пространство, мы все это забываем, перечеркиваем и возвращаемся в средневековье. А ты говоришь — очень плохо. Это не плохо, это — глубочайшая трагедия.
— Согласен с тобой, — сказал Крайл. — Но ведь ты не можешь предложить что-то конкретное, чтобы улучшить положение. А если так, то что толку от твоих обличительных речей, какими бы яркими и пространными они ни были? Ты вернулся с Акрумы?
— Да, — ответил Уайлер.
— Они знают о Ближней звезде?
— Без сомнения. Насколько мне известно, нет такого поселения, до которого не дошло бы это известие.
— Они обеспокоены?
— Нисколько. Почему они должны беспокоиться? У них тысячи лет на подготовку. Задолго до того, как Ближняя звезда заметно приблизится и окажется, что она действительно опасна — а это еще, как ты знаешь, не доказано, — они смогут улететь куда угодно. Все поселения смогут улететь. Все поселения в восхищении от Ротора и только ждут удобного случая, чтобы смыться самим, — с горечью сказал Уайлер. — Все они смоются, а мы останемся здесь. Невозможно построить столько поселений, чтобы на них смогли улететь все восемь миллиардов землян.
— Ты повторяешь слова Танаямы. Что мы выиграем, если будем гоняться за поселениями, накажем или даже уничтожим их? Все равно мы останемся на Земле и никуда отсюда не денемся. И если все поселения будут послушными детьми и не покинут своего родителя до самой встречи с Ближней звездой, то разве нам от этого будет лучше?
— Крайл, ты рассуждаешь слишком спокойно. Танаяма более эмоционален, и я на его стороне. Он готов всю Галактику разорвать на части, если только это поможет нам овладеть гиперсодействием. А гиперсодействие ему нужно для того, чтобы найти Ротор и согнать с насиженного места. Но даже если в этом он не прав, то гиперсодействие все равно необходимо нам, чтобы иметь возможность эвакуировать с Земли как можно больше людей — если к этому нас вынудит Ближняя звезда. Так что Танаяма все делает правильно, даже если мы не согласны с его мотивами.
— Хорошо, предположим, мы научились обращаться с гиперсодействием. Пусть потом окажется, что времени и сил у нас хватит на эвакуацию, например, только одного миллиарда человек. Как ты будешь выбирать этот миллиард? И не думаешь ли ты, что руководители Земли будут спасать только себя и себе подобных?
— Об этом рано думать, — проворчал Уайлер.
— Конечно, рано, — согласился Крайл. — К счастью, нас уже давным-давно не будет на этом свете, когда появятся первые намеки на начало работ.
— Раз уж ты сам заговорил об этом, должен тебе сказать, что первые намеки, возможно, уже есть, — Уайлер резко снизил тон. — У меня есть основания полагать, что мы уже научились работать с гиперсодействием или по крайней мере вот-вот научимся.
На лице Крайла отразилось глубокое недоверие:
— И что же это за основания? Сны? Мечты? Интуиция?
— Нет. Я знаю одну женщину, сестра которой знакома с кем-то из ближайшего окружения Танаямы. Этого тебе достаточно?
— Конечно, нет. Тебе придется выложить все, что ты знаешь.
— Этого я сделать не могу. Послушай, мы же друзья. Ты ведь знаешь, я немало сделал для того, чтобы ты смог занять прежнее положение в Бюро.
— Знаю и очень благодарен тебе, — кивнул Крайл. — И я старался не подвести тебя.
— Да, конечно. И я ценю твою работу. Но дело не в этом. Я хотел сообщить тебе некоторые сведения, считающиеся секретными. Я думаю, для тебя это будет полезно и очень важно. Ты готов выслушать и обещать, что дальше тебя эта информация не пойдет?
— Безусловно.
— Ты знаешь, конечно, чем мы занимаемся?
— Да, — коротко ответил Крайл. Вопрос был чисто риторическим и иного ответа не предусматривал.
