— Да, Юджиния, самые настоящие секреты. Я хочу попробовать еще раз сыграть роль психолога. Ты не знаешь Питта так, как знаю его я. Я был его конкурентом и именно поэтому оказался здесь. Он тоже хотел, отделаться от меня. В моем случае оказалось достаточно простой ссылки. Боюсь, что с Марленой одной ссылкой дело не кончится.
— Перестань, Зивер, — Юджиния снова через силу улыбнулась. — О чем ты говоришь?
— Послушал меня, и ты все поймешь. Питт очень скрытен. Он питает глубочайшую неприязнь к любому, кто понимает его намерения. Он испытывает колоссальное наслаждение от власти, в частности от того, что он идет только ему одному известным путем и тянет за собой других, хотя они этого, может быть, и не хотят.
— Я могу допустить, что в этом ты врав. Он настоял на том, чтобы мое открытие Немезиды сохранялось в тайне.
— Уверен, у него много секретов, больше, чем знаем ты и я. Но вот появляется Марлена, для которой скрытые мотивации и мысли любого человека ясны как день. Это никому не нравится — и меньше всего Питту. Поэтому он и посылает ее на Эритро; и тебя тоже, так как он не может отправить ее одну.
— Хорошо. И что же из этого следует?
— Тебе не приходило в голову, что Питт был бы только рад, если бы Марлена вообще не вернулась с Эритро? Никогда?
— Зивер, ты сошел с ума. Уж не хочешь ли ты сказать, что Питт будет держать ее на Эритро вечно?
— В каком-то смысле может быть и так. Видишь ли, Юджиния, ты не знаешь всю историю станции с самого начала. По сути дела ее знают только два человека — Питт и я. Известная тебе скрытность Питта дает о себе знать и здесь. Теперь тебе пора понять, почему мы не выходим за пределы станции и не пытаемся колонизировать Эритро.
— Ты уже говорил. Особенности света…
— Юджиния, это всего лишь официальное объяснение. К свету на поверхности Эритро со временем можно привыкнуть. А теперь посмотри, что кроме специфического света ждет нас на планете: привычная сила тяжести, пригодная для дыхания атмосфера, комфортный диапазон изменения температур, аналогичная земной смена сезонов, отсутствие живых организмов, превосходящих по сложности прокариотов, к тому же и прокариоты во всех отношениях безвредны. И все-таки мы не делаем ни малейшей попытки колонизировать планету, хотя бы отчасти.
— Тогда в чем же причина?
— Когда станцию только начинали строить, люди передвигались по планете без ограничение. Они не принимали никаких мер предосторожности, дышали воздухом Эритро, пили воду из местных источников.
— И что же?
— Потом несколько человек заболели. Это было психическое расстройство в неизлечимой форме — не агрессивное бешенство, а скорее своеобразная отрешенность от реальной жизни. Состояние некоторых больных со временем улучшилось, но, насколько мне известно, никто не излечился полностью. По всем данным, заболевание это не заразно, поэтому больных лечат на Роторе — опять-таки втайне от всех.
Юджиния недоверчиво смотрела на Генарра:
— Зивер, ты все это сочинил? Я никогда не слышала ничего подобного.
— Еще раз вынужден тебе напомнить, что Питт очень скрытен. По его мнению, тебе не нужно было этого знать, потому что это не твоя область. Другое дело я; мне такие сведения были необходимы, ведь именно меня послали сюда выяснить положение. Если бы мне не удалось ничего сделать, нам пришлось бы совсем оставить Эритро. Тогда все мы навсегда прониклись бы страхом и недоверием к этой планете. — Генарр помолчал минуту, потом продолжил. — Мне не следовало посвящать тебя в эту историю. В каком-то смысле я нарушил присягу, которую давал при вступлении в должность. Но ради Марлены…
Юджиния бросила на Генарра благодарный взгляд.
— Так что ты хочешь сказать? Что Питт…
— Я хочу сказать следующее: возможно, Питт надеялся, что Марлена заболеет здесь тем, что мы называем «чумой Эритро». Болезнь не убьет ее; быть может, она даже не заболеет в обычном смысле слова, но вызывающие чуму факторы лишат девочку ее уникального дара. Боюсь, что Питт хотел именно этого.
— Но, Зивер, это ужасно. Такое даже невозможно себе представить. Подвергнуть ребенка…
— Юджиния, я не сказал, что подобное непременно произойдет. Если Питт чего-то хочет, это еще не значит, что все непременно так и будет. Как только мне поручили руководство станцией, я ввел строжайшие правила безопасности. С тех пор мы не покидаем станцию без специального защитного костюма, никогда не находимся снаружи больше, чем это необходимо. Мы улучшили системы очистки воды и воздуха на станции. После всех мер у нас были только два случая заболевания — и оба в легкой форме.
— Но что вызывает болезнь, Зивер?
