— Видишь ли, в первые годы строительства станции, когда было очень много случаев заболевания чумой, мы поставили перед собой задачу разработать метод более детального сканирования мозга и более эффективные программы для автоматической интерпретации данных. Это нам удалось: мы создали высокоэффективный сканер. Этот прибор так и остался только на станции; на Роторе о нем ничего не знают, потому что Питт, смертельно боявшийся распространения сведений о чуме, был категорически против появления усовершенствованного сканера на поселении. По его мнению, прибор мог бы породить новые слухи и недоуменные вопросы. Я считал, что это просто смешно, но, как и во многих других случаях, Питт настоял на своем. Следовательно, Марлена никогда не подвергалась настоящему сканированию мозга. Я хотел бы, чтобы это было сделано на нашем приборе.
Марлена испуганно отпрянула:
— Нет!
У Юджинии появилась слабая надежда.
— Почему ты отказываешься, Марлена?
— Потому что, когда дядя Зивер говорил об этом… он вдруг еще больше заколебался.
— Нет, это не… — начал Генарр, потом замолчал, поднял руки, беспомощно опустил их и наконец продолжил:
— Почему я должен колебаться? Марлена, дорогая, если тебе показалось, что я вдруг забеспокоился, так это только потому, что нам нужны самые подробные данные о сканировании твоего мозга, которые могли бы служить стандартом психически нормального состояния. Если ты затем подвергнешься действию Эритро и у тебя появятся малейшие нарушения психики, мы сможем обнаружить их с помощью сканирования раньше, чем кто-либо узнает, посмотрев на тебя или поговорив с тобой. Наверно, когда я говорю о детальном сканировании мозга, я одновременно думаю о возможности обнаружения ничтожных психических отклонений, и эта мысль автоматически вызывает озабоченность. Вот эту озабоченность ты и заметила. Марлена, не преувеличивай. Постарайся оценить, насколько неуверенным я тебе показался.
— Немного, но все-таки вы заколебались, дядя Зивер, — ответила Марлена. — Беда в том, что я чувствую только вашу неуверенность, а ее причины я знать не могу. Может быть, это специальное сканирование опасно.
— Отнюдь. Мы применяли его так… Марлена, ты знаешь, что Эритро не причинит тебе вреда. Разве ты не уверена, что сканирование тоже безвредно?
— Нет, не уверена.
— Тогда, может быть, ты уверена в обратном?
Марлена помолчала, потом неохотно призналась:
— Нет, тоже не уверена.
— Не понимаю, как ты можешь знать все об Эритро и ничего — о сканировании?
— Понятия не имею. Я просто знаю, что Эритро мне не повредит, а вот сканирование… не знаю, повредит или нет.
Генарр улыбнулся. Не нужно было обладать особой проницательностью, чтобы понять, что он почувствовал огромное облегчение.
— Почему у вас так улучшилось настроение, дядя Зивер? — недоуменно спросила Марлена.
— Потому что, если бы тобой руководило желание казаться очень умной, или самообман, или просто любовь к оригинальности, ты бы делала свои интуитивные выводы относительно всего подряд. Ты же этого не делаешь, ты отбираешь. Кое-что ты знаешь, об остальном не имеешь понятия. Теперь я еще больше склоняюсь к мысли, что мы должны тебе верить, когда ты говоришь о безопасности Эритро для тебя; теперь я совершенно уверен, что сканирование твоего мозга не покажет никаких отклонений. Марлена повернулась к матери.
— Мама, он прав. Он чувствует себя увереннее, и я тоже. Это так просто. Ты тоже понимаешь?
— Неважно, что я понимаю, — сказала Юджиния. — Важно, что я себя увереннее не чувствую.
— Ох, мама, — прошептала Марлена, потом обернулась к Генарру и громко сказала:
— Я пойду на сканирование.
— Это неудивительно, — пробормотал Зивер Генарр. Он внимательно наблюдал за экраном, на котором компьютер вырисовывал сложные картины, напоминающие таинственные растения. Многоцветные изображения медленно появлялись и исчезали; различные цвета помогали выявить наиболее важные участки изображений. Юджиния Инсигна тоже сидела рядом и тоже не сводила глаз с экрана, но ничего не понимала.
— Что неудивительно, Зивер? — спросила она.
— Я не смогу тебе правильно рассказать, потому что плохо владею специальной терминологией. Если бы наш местный гуру в сканограммах Рэне д'Обиссон попыталась объяснить, ни я, ни ты не поняли бы ее. Но она подчеркивала…
— Похоже на змеиную кожу.
— Этот участок выделяется благодаря особому цвету. Рэне говорит, что такая картина свидетельствует о степени сложности, а не о физическом состоянии. Эта картина нетипична. Обычно на сканограммах такого не бывает. У Юджинии задрожали губы.
— Ты хочешь сказать, что она уже заразилась?
— Совсем нет. Я сказал — нетипична, а не аномальна. Надеюсь, мне не придется объяснять различие между этими понятиями ученому-экспериментатору. Да, надо признать, что мозг Марлены отличается от мозга остальных людей. В какой-то мере я рад этой «змеиной коже». Если бы сканограмма оказалась самой обычной, нам пришлось бы задуматься, почему же Марлена такая, откуда берутся ее способности и не обманывает ли она всех нас, а мы настолько глупы, что не видим этого.
