Немезида полностью

Йота смотрела им вслед из теней.

Гарпун терпеть не мог варп.

Когда он путешествовал душераздирающими коридорами имматериума, то изо всех сил старался устроить так, чтобы делать это в стазисе, погрузив своё тело в медикаментозную спячку. Если же подобное не удавалось, если ему приходилось бодрствовать из-за того, что он притворялся другой личностью, то он подготавливал себя долгими часами ментальных обрядов.

Оба способа предназначались для умиротворения демонической шкуры. В сферах нормального пространства, на поверхности планет или в других местах, слой живой ткани толщиной с молекулу, слитый с данной ему рождения плотью, находился у него под контролем. О, бывали времена, когда она становилась беспокойной, пыталась воспротивиться ему по мелочам, но в конечном счёте, хозяином оставался Гарпун. И пока её кормили, пока он насыщал её убийствами и кровью, она ему подчинялась.

Но всё менялось в глубинах варп-пространства. Демоническая шкура, отделённая от неистовства и безумия эфира лишь метрами стали да прозрачной энергетической сетью поля Геллера, становилась беспокойной. Возможно, размышлял Гарпун, это происходило потому, что она чувствовала там, снаружи, близость своих собратьев  в виде хищной, почти разумной жизни, которая незримо кишела в кильватере проходивших судов.

Еврот разрешил ему воспользоваться кораблём под названием "Елене", быстрым клипером из курьерского флота Консорциума, который предназначался для совершения скоростных рейсов от системы к системе с целью перевозки лёгких ценных грузов. Экипаж "Елене" числился среди лучших офицеров и рядовых, каких только мог предложить клан, но Гарпун едва ли их заметил. Он отдал капитану два приказа: первый состоял в том, чтобы с максимальной скоростью покрыть пространство до Дагонета, второй – не беспокоить его во время путешествия, если только корабль вокруг них не начнёт разваливаться на части.

Команда прекрасно знала, кем был Хиссос. В некоторых слоях иерархии клана он считался цепным псом Еврота, и сейчас эта репутация сослужила Гарпуну прекрасную службу. Он окидывал всех встречных хмурым взглядом через чужое лицо, а затем заперся в предоставленной ему роскошной каюте. Помещение было отделано богатым красным бархатом, заставившим убийцу ощутить себя так, как будто он тонул в крови. Это успокоило его, но лишь на время.

Как-только "Елене" погрузилась в варп, демоническая шкура очнулась и застонала в его разуме как раненое, скулящее животное. Она хотела свободы – и, в течение долгих минут, того же желал и Гарпун.

Он отбросил от себя эту мысль, как будто запахивал занавес, но он за что-то зацепился. Гарпун ощутил рывок в глубине своего разума. Что-то цеплялось за остатки предательского чувства.

Сабрат.

НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ

Разъярённый Гарпун бросился к книжному шкафу у одной из стен и врезался в него головой, до крови разбив своё пластичное лицо. Удар и боль заставили остатки мёртвого префекта снова затихнуть, но демоническая шкура всё ещё тряслась и корчилась, распирая его мундир и выпуская усики из каждого квадратного сантиметра обнажённой кожи.

Она ему не подчинится. Момент отвлечения, мгновение, когда разум покойника вышел на передний план, позволило демонической шкуре отвоевать крошечный плацдарм самоконтроля.

– Так не пойдёт, – громко прошипел он и одним махом преодолел расстояние до набитого под завязку шкафчика с алкоголем. Гарпун нашёл бутылку редкого Умбранского бренди и снёс ей горлышко. Он полил обнажённую кожу рук ароматной торфянистой жидкостью, и усики задёргались. После этого он распахнул крышку шкатулки для хранения сигар, которая стояла на соседнем столе, и достал из неё прикуриватель. Тот зажёгся от прикосновения его большого пальца, и он воткнул его в кожу. Его руки окутал покров синеватого пламени, и он сжал кулаки, позволяя боли проникнуть вглубь него.

Пламя и боль.

Вне корабля нет ничего, кроме пламени. Внутри есть только боль.

Он стоит, прикованный к палубе железной цепью, её толщина больше, чем у мужского предплечья, тяжёлые двойные звенья тянутся к кольцу оков на его правой ноге. Оно так туго охватывает конечность, что ему пришлось бы оторвать её в колене, чтобы добыть себе свободу.

Его внимание, однако, сосредоточено не на этом. Одна стена комнаты, в которую он был помещён воинами своего хозяина, отсутствует. На её месте – одно только пламя. Горящее безумие. Он сознаёт, что отгорожен от этого ада тонкой мембраной энергии. Он не имеет понятия, как такое возможно – подобная наука-колдовство за пределами его разумения.

Он знает только то, что смотрит в варп – а варп, в свою очередь, смотрит на него в ответ.

Он стонет и натягивает цепь. Руны и символы, начертанные на всей поверхности его обнажённого тела, зудят и воспаляются, – холодно-горячие, причиняющие муки. Варп тянет за эти чудовищные, непостижимые слова, запечатлённые на нём. Он снова стонет, и на этот раз хозяин отвечает.

– Бойся, – говорит ему Эреб. – Страх облегчит слияние. Он даст тому что-то, во что можно вонзить свои зубы.