Он прильнул к прицелу. Изображение на дисплее стало чётче и стабилизировалось. Его линия прицела прошла от высотного здания, над обрубком памятника по соседству, через коридор выжженного взрывом офиса Администратума, всё ниже и ниже к открытой площади, который местные звали Плазой Освобождения. Это на ней на заре Великого Крестового Похода Хорус Луперкаль убил нечестивого короля-священника, правившего Дагонетом в самые чёрные годы планеты. Это здесь он потратил всего лишь один выстрел и вселил в солдат тирана такой страх, что они сложили оружие и сдались, едва его увидев.
В поле зрения вплыла фигура, слегка размытая движением километров воздуха между ними. Мужчина средних лет в униформе войскового командира СПО. Когда он посмотрел в направлении Келла, его рот задвигался и подпрограмма чтения по губам, встроенная в универсальный ауспик прицела, автоматически перевела слова в текст.
Виндикар сделал незаметнейший из кивков и использовал торс Койна, чтобы оценить настройки для окончательной дистанции. Затем замаскированный Каллидус ушёл из поля зрения, и Келл обнаружил, что разглядывает голое пятно молочно-белого мрамора.
Песчаная буря скрывала её лучше, чем любой камуфляж. Йота двигалась сквозь неё, наслаждаясь ветром, мотающим её тело в разные стороны, шуршанием и щелчкам частичек, шлифующих её металлический шлем-череп и теребящих "анимус" за его выступающие части.
Йота наблюдала за миром сквозь сапфировый глаз псионического оружия, чувствуя его пульсацию и дрожь на периферии своих мыслей как холод в голове. Люди проходили под огненной дугой, и она отслеживала их. Каждый из них замечал её внимание, даже не осознавая этого: они непроизвольно поёживались и сильнее запахивали свои бурнусы, ускоряя шаг, чтобы чуть-чуть быстрее достичь тепла, света и безопасности. Они ощущали её, не воспринимая своими органами чувств, – падавшую на них зловещую, вездесущую тень пустоты, которую она отбрасывала. Если она обращала свой жёсткий, сияющий взгляд на детей, те начинали плакать и не понимали причины. Когда она проходила рядом с палатками, полными спящих людей, то слышала, как они бормочут и стонут вполголоса: она пролетала над их снами, как грозовая туча, несомая ветром, на мгновение затеняя небеса их подсознания, прежде чем скользнуть за горизонт.
Душа парии Йоты – или её отсутствие – заставляла людей отворачиваться от неё, отводить глаза от затенённых уголков, которыми она пробиралась. Это играло на руку её незаметности, и она вошла в лагерь-убежище, не подняв тревоги. Она вскарабкалась по опоре заброшенного крана, прошла через пустую кабину и вдоль его ржавого моста. Ветер перебирал струны ветхих кабелей, и они стонали неслаженным хором.
Отсюда ей открывался прекрасный вид на выброшенный на берег корабль, который находился в центре поселения. От него расходились лучами все тропинки, которые только здесь были. Ещё до этого она засекла припаркованный скиммер, выпиравший из-под потрепанного брезента: последний раз она видела эту машину в укрытии Капры. Она устроилась поудобнее и начала ждать.
В конце-концов люк открылся, пролив в пыльный воздух жёлтый свет, и Йота сместилась по длине моста крана, наблюдая.
Наружу вышла четвёрка вооружённых мужчин, двое из них несли между собой маленький металлический ларец. За ними следовала Вененум и старая аристократка, которая так странно говорила об Императоре. Сенсоры ауспика в шлеме Йоты выделили их разговор, так что она могла его слушать.
Соалм протянула руку и провела ей по поверхности ларца, и хотя её капюшон был накинут, Йоте показалось, что она увидела в её глазах сияние сильного чувства.
– У нас маленький корабль, – говорила та в это время. – Я могу доставить Лицензию на борт... Но после этого... – она отвернула голову, и порыв ветра унёс конец предложения прочь.
Старая женщина, Сайноп, кивала:
– Император защищает. Ты должна разыскать барона Еврота, вернуть ему это, – она вздохнула. – Надо сказать, что он не самый верующий из нас, но у него есть средства и способ бежать из Тэйбианского сектора. Со временем придут другие и возьмут на себя заботу о реликвии.
– Я буду защищать его до этого дня, – Соалм снова посмотрела на ларец, и Йоте стало интересно, что же такое они могли обсуждать. Вопреки потёртой, потрёпанной наружности сундучка его содержимое явно имело какую-то ценность. Слова Соалм звучали на грани благоговения.
Сайноп коснулась руки второй женщины:
– А твои товарищи?
– Их миссия больше не моя миссия.
