Она удивилась, как будто такая мысль ей вообще в голову не приходила:
– Нет. Совсем нет. От вас вообще не пахло.
– Ничем?
Она густо покраснела:
– Ничем… особенным.
– Я на лестнице ничего не потерял?
– А что вы могли потерять?
– Мобильный телефон и ключ.
– Какой ключ?
– Вот об этом-то я и хотел у вас спросить.
Она покачала головой:
– Мобильного телефона не было. А ключ я подобрала и положила обратно вам в карман. А почему вы меня об этом спрашиваете?
– Потому что я знаю, кто убил Анну. Просто сначала хотел перепроверить некоторые факты.
На следующий день растаяли последние остатки выпавшего два дня назад снега. На утренней планерке Иварссон подтвердил: продвинуться в расследовании дела Забойщика им легче всего, если он пойдет на очередное ограбление, на что они все надеются. Однако предположение Беаты о том, что Забойщик все время сокращает промежутки между ограблениями, к сожалению, не оправдалось. К всеобщему удивлению, Беата не обратила особого внимания на скрытую критику в свой адрес, но уверенно повторила, что Забойщик обязательно предпримет новую попытку и это только вопрос времени.
Вечером того же дня на парковку перед Музеем Мунка въехал полицейский автомобиль. Из машины вышли четверо мужчин – двое в полицейской форме и еще двое в штатском, которые, как могло показаться издалека, шли под руку.
– Извини за меры безопасности, – сказал Харри, показав глазами на наручники. – Но иначе мне бы разрешения на встречу не получить.
Расколь пожал плечами.
– По-моему, Харри, то, что мы скованы одной цепью, больше угнетает тебя, чем меня.
Процессия проследовала через парковку в сторону футбольного поля и жилых вагончиков. Харри знаком велел полицейским подождать их, а потом они с Расколем вошли в вагончик.
Симон уже ждал их. Он поставил на стол бутылку кальвадоса и три стаканчика. Харри покачал головой, расстегнул наручники и присел на диван-кровать.
– Странно снова здесь оказаться?
Расколь не ответил, и Харри дал ему возможность осмотреться. Харри видел, как его взгляд остановился на фотографии двух братьев над кроватью, и ему показалось, что мягкие губы Расколя слегка дрогнули.
– Я обещал вернуться в Бутсен до полуночи, так что давай перейдем к делу, – сказал Харри. – Анну убил не Альф Гуннеруд.
Симон бросил взгляд в сторону Расколя, который уставился на Харри.
– И не Арне Албу.
Наступила тишина, и Харри показалось, что шум движения на Финнмарк-гате усилился. Интересно, жалел ли Расколь, что не слышит его, когда ложился спать в камере? Что не слышит звуков с другой постели, не слышит ровного дыхания брата в темноте, не чувствует его запаха? Харри повернулся к Симону:
– Ты можешь оставить нас наедине?
Симон бросил взгляд на Расколя, и тот коротко кивнул. Симон закрыл за собой дверь. Харри сложил руки и поднял взгляд. Глаза у Расколя блестели, точно у него поднялась температура.
– Ты ведь предполагал, что так случится, верно? – тихо спросил Харри.
Расколь сложил ладони, по-видимому желая показать, что спокоен, но побелевшие кончики пальцев говорили об обратном.
– Анна, возможно, читала Сунь Цзы, – сказал Харри, – и знала, что главный принцип любой войны – обман. Тем не менее она подсказала мне решение, вот только я не смог разгадать код. Она подписывалась так: С, решетка, M и N. Она даже подсказала, что мне, чтобы понять значение букв, следует прочитать их задом наперед, как бы в зеркальном отражении, якобы потому, что так воспринимает их сетчатка глаза.
Расколь закрыл глаза. Казалось, он молится.
– Мать ее была красивая, но сумасбродная. И Анна такая же.
– По-моему, ты давно уже решил анаграмму, – сказал Харри. – Давай посмотрим: С, потом решетка, что означает до-диез, то есть cis. Потом M и N. А теперь напиши всё буквами, и получится cis-em-en. И прочти слово с конца: Nemesic. Nemesis. Немезида. Женщина-мститель. Воздает людям согласно их вине. Анна прямо об этом говорила. Это и есть ее шедевр. Благодаря которому ее будут помнить.
Харри сказал все это без всякого торжества в голосе. Просто с утвердительной интонацией. В тесном вагончике, казалось, стало еще теснее.
– Расскажи остальное.
– Да ты сам все можешь додумать.
– Расскажи! – прошипел Расколь.
Харри посмотрел на круглое, полностью запотевшее оконце над столом. Иллюминатор. Космический корабль. Ему вдруг представилось, как он протрет сейчас оконце и выяснится, что они в космосе, два одиноких астронавта, пересекающих туманность Конская Голова на борту летящего вагончика. И это было бы не более фантастично, чем история, которую ему предстояло рассказать.
Расколь выпрямился, и Харри начал свой рассказ.
