– Ни в коем случае. Между прочим, на тебя приятно посмотреть, когда ты в костюме.
Харри поправил лацкан пиджака, всем своим видом демонстрируя удивление, как будто и сам только что заметил, что одет в темный костюм.
– Вчера у нас было совещание начальников отделов, – сказал Мёллер. – Тебе какую версию – краткую или полную?
Харри помешал в чашке незаточенным концом карандаша:
– Нам не запрещено дальше работать над делом Эллен, верно?
– Дело уже давно раскрыто, Харри. А шеф криминалистического отдела жалуется, что ты достаешь его проверкой старых улик.
– Вчера у нас появился новый свидетель, который…
– Харри, всегда появляется какой-нибудь новый свидетель. Они уже не хотят об этом слушать.
– Но…
– Все, Харри, на этом закончим. Мне очень жаль.
В дверях Мёллер обернулся:
– Ты бы прогулялся на солнышке. Похоже, сегодня последний теплый денек.
– Ходят слухи, на улице солнечно, – сказал Харри, заходя к Беате в «Камеру пыток». – Просто хотел поставить тебя в известность.
– Погаси-ка свет, – отозвалась она. – Я кое-что тебе покажу.
Чуть раньше девушка позвонила Харри, в голосе ее чувствовалось возбуждение, но в чем дело, она тогда так и не сказала. Беата взяла в руки пульт дистанционного управления:
– Мне не удалось ничего обнаружить на записи в тот день, когда был заказан контейнер. Однако взгляни, что там произошло в день ограбления.
На экране перед Харри появилось изображение, снятое камерой слежения «Севен-элевен». Зеленый контейнер снаружи под окнами, в магазине – румяные булочки, загривок и задница того юнца, с которым он имел сомнительное удовольствие беседовать днем ранее. Парнишка отпускал какой-то девице молоко, презервативы и журнал «Новь».
– Это снято в пятнадцать ноль пять – за пятнадцать минут до ограбления. Вот, смотри.
Девица забрала свои покупки и отошла, очередь продвинулась вперед, и в кадре появился мужчина в черном комбинезоне и в кепке с большим козырьком и наушниками, низко надвинутой на лоб. Он показал на что-то на прилавке. Голова его была опущена, так что рассмотреть лицо было невозможно. Под мышкой он держал сложенную черную сумку.
– Черт подери, – прошептал Харри.
– Это Забойщик, – сказала Беата.
– Ты уверена? Многие ходят в черных комбинезонах, а у нашего налетчика не было никакой кепки.
– Когда он немного отойдет от прилавка, станет видно, что на нем те же ботинки, что на съемке самого ограбления. И обрати внимание: с левой стороны комбинезон слегка оттопыривается. Это AG-3.
– Он примотал винтовку к телу. Но что, черт возьми, он делает в «Севен-элевен»?
– Поджидает инкассаторскую машину. Ему нужен был какой-нибудь наблюдательный пункт, где бы он мог находиться, не привлекая к себе внимания. Он уже побывал здесь ранее и установил, что инкассаторы приезжают от пятнадцати пятнадцати до пятнадцати двадцати. Не мог же он дожидаться их, разгуливая у всех на виду в лыжном шлеме, – это все равно что открыто заявить о готовящемся ограблении. А кепка прикрывает большую часть лица – вот он ее и надел. Если как следует приглядеться, то, когда он подходит к кассе, видно, как по прилавку вслед за ним движется маленький светлый прямоугольник. Это отблеск, отраженный стеклом. Попался, господин Забойщик! Да ты у нас, оказывается, еще и солнцезащитные очки носишь. – Она говорила тихо, но быстро и при этом была в таком возбуждении, в каком Харри не приходилось видеть ее прежде. – Наверняка он знает о том, что в «Севен-элевен» тоже есть камера наблюдения, потому-то и следит за тем, чтобы мы не видели его лица. Смотри, под какими углами он становится! Нет, все же он фантастически ловкий тип, этого у него не отнять.
Парень за прилавком протянул мужчине в комбинезоне булочку и ловким движением смахнул десятикроновую монетку, которую тот положил на стойку.
– Опля! – воскликнул Харри.
– Вот именно, – подтвердила Беата. – На нем нет перчаток. Вот только он вроде бы ничего в магазинчике не трогал. А вон там, видишь, тот светлый прямоугольник, о котором я тебе говорила?
Харри ничего не видел.
Человек в комбинезоне вышел из магазинчика, как раз когда настала очередь последнего покупателя.
– Хм. Похоже, нам снова придется искать свидетелей, – заметил Харри, поднимаясь.
– Я бы по этому поводу особых иллюзий не питала, – сказала Беата, не отрываясь от экрана. – Вспомни, ведь к нам обратился всего один-единственный человек, заявивший, что видел Забойщика, пробиравшегося сквозь пятничную толпу. Да, все же нет лучшего укрытия для бандитов, чем большое скопление людей.
– Все это хорошо, но какие у тебя конкретные предложения?
– Чтобы ты сел. Иначе пропустишь самое важное.
Харри с легким недоумением взглянул на нее и снова повернулся к экрану. На нем юнец за прилавком уставился прямо в камеру, задумчиво ковыряя в носу.
– Самое важное, самое важное, – с легкой досадой пробурчал Харри.
– Взгляни на контейнер под окном.
