Харри почувствовал, что полотенце сжимается вокруг его шеи, словно канат.
– То есть?
Тронн долго чесал подбородок, прежде чем ответить:
– Мы с ним не общались больше двух лет. И вдруг он звонит мне и говорит, что он в городе. Мы встретились в кафе и долго беседовали. Под кофе.
– Когда это было?
– За три дня до ограбления.
– И о чем же вы говорили?
– Обо всем. И ни о чем. Когда знаешь друг друга так долго, как мы, большие проблемы становятся такими огромными, что в основном говоришь о мелочах. К примеру, об… отцовских розах и тому подобном.
– И что это за огромные проблемы?
– То, чего не нужно было делать. И то, о чем не стоит говорить.
– Значит, вместо этого вы говорили о розах.
– Я унаследовал отцовские розы, когда нам со Стине достался секционный дом. Дом, в котором мы с Львом выросли. Мне хотелось, чтобы и наши дети выросли в этом доме.
Он прикусил губу и уставился взглядом в клеенку – единственное, что Харри досталось в наследство от матери.
– Об ограблении он ничего не говорил?
Тронн покачал головой.
– А ты понимаешь, что ограбление к тому моменту было уже спланировано? И что речь шла о банке, где работала твоя жена?
Тронн тяжело вздохнул:
– Будь все так, как ты говоришь, я бы знал и мог бы ему помешать. Дело в том, что Лев с удовольствием рассказывал о совершенных им ограблениях. Ему удалось достать копии видеозаписей, которые он хранил на чердаке в Дисенгренде и иногда заставлял меня смотреть их вместе с ним. Так что я видел, как умело действовал мой старший брат. Но когда я женился на Стине и она поступила на работу, я сказал ему коротко и ясно, что больше ничего не хочу знать о его подвигах. Ведь это могло поставить меня в весьма щекотливое положение.
– Мм. Так значит, он знал, что Стине работает в банке?
– Я упоминал, что она работает в «Нордеа», но в каком именно филиале, ему не говорил.
– А они были знакомы?
– Виделись несколько раз. Семейные праздники и все такое. Лев этих посиделок не любил.
– И как они ладили?
– Хорошо. Лев мог кого угодно очаровать, когда хотел. – Тронн криво усмехнулся. – Мы, что называется, поделили с ним на двоих один набор генов. Мне нравилось, что он хотел показать ей себя с лучшей стороны. И когда я рассказал ей, как он может вести себя с людьми, которых не уважает, она почувствовала себя польщенной. В первый раз, когда он нас навестил, он взял ее на прогулку по округе и показал все те места, где мы с ним играли в детстве.
– Но наверное, пешеходный мостик не показывал?
– Нет, конечно. – Тронн поднял руки и в задумчивости стал рассматривать ладони. – Нет, ты не думай, что он старался себя выгородить. Лев, вообще-то, с превеликим удовольствием рассказывал обо всем дурном, что совершил. Но тут он понимал, что мне не понравится, если Стине узнает, каков мой братец на самом деле.
– Хм, а ты не думаешь, что в душе твой брат совсем не так благороден, как ты расписываешь?
Тронн покачал головой:
– В душе у Льва есть и светлая, и темная сторона. Как, впрочем, у всех нас. Он на смерть пойдет за тех, кого любит.
– Но не в тюрьму?
Тронн открыл рот, но ответа не последовало. Под глазом у него задрожала жилка. Харри вздохнул и с трудом поднялся со стула:
– Придется вызвать такси до травмопункта.
– Я на машине, – сказал Тронн.
Тихо гудел мотор. Харри смотрел на уличные фонари, и ему казалось, будто свет их отражается от черного неба и высвечивает приборную доску и обхватившую руль правую руку Тронна, на мизинце которой матово блеснул бриллиант.
– А насчет кольца, что у тебя на руке, ты мне соврал, – прошептал Харри. – Такой маленький бриллиант на тридцать тысяч не потянет. Думаю, стоит он тысяч пять, не больше, и купил ты его для Стине в ювелирном салоне здесь, в Осло. Не так ли?
Тронн кивнул.
– Ты встречался с Львом в Сан-Паулу, верно? И передал ему деньги?
Тронн снова кивнул.
– И денег этих хватило на первое время, – сказал Харри. – По крайней мере, на авиабилет до Осло. Он ведь решил вернуться сюда и снова приняться за работу.
Тронн не ответил.
– Лев все еще в Осло, – прошептал Харри. – Мне нужен номер его мобильника.
– Понимаешь, – сказал Тронн, осторожно сворачивая направо к площади Александра Хьелланна, – ночью мне приснилось, что Стине пришла ко мне в спальню, чтобы поговорить со мной. На ней было ангельское одеяние, но не настоящее, а бутафорское, какое надевают на карнавал. Она сказала, что не нашла себе места там, наверху. А проснувшись, я вспомнил Льва. Как он сидел на краю школьной крыши и болтал ногами, пока мы все торопились на следующий урок. Снизу он казался небольшим расплывшимся пятнышком, но я помню, о чем подумал в тот раз. О том, что там, наверху, ему самое место.
