Для Гвиг`Дарр и Джанис нашлось местечко в кабаке под названием “Белая кость”. Большое низенькое здание вмещало в себя много народу, при том самого разного. Часто тут собирались и стражники, и рабочие, и приличного вида леди. Вся театральная труппа “Янтарного ока” тоже любила это место. Однако сегодня здесь было много живых. На девушек постоянно косились: кто-то подмигивал, перешёптывался, другие — смотрели с сочувствием. Какие-то мужики пытались даже подсесть к ним за столик, делая неумелые комплименты. Спасение от навязчивых ухажёров подоспело совершенно внезапно. В таверну зашли их хорошие знакомые из храмового лазарета — Шерд и Коул.
Джанис тут же замахала им руками, призывая присоединиться, Гвиг же опустила глаза и совсем не была уверена, рада ли она такому раскладу. Дело было в том, что на протяжение всего года её жизни в храме Коул проявлял к ней излишнее внимание. Цели его, Гвиг, конечно, понимала, но ей совсем не хотелось думать о каких-либо отношениях с мужчинами: она считала эту тему запретной для себя.
Незнакомого хама, за попытки весьма грубого ухаживания Гвиг могла одарить одним взглядом, от которого тому становилось дурно. Но смотреть так на Коула у неё совсем не было повода. Тот уселся совсем близко к ней, так, что их плечи соприкасались, и отодвинуться из-за большого количества людей поблизости было невозможно. Джанис быстро разговорилась с лекарями, а Гвиг сидела, еле одолевая смущение, и старалась думать о том, что волновало её в данный момент гораздо больше, чем чьи-то жалкие попытки разглядеть в ней свободную женщину.
— Беспокоишься за Антониса? — Спросил Коул.
— А ты будто — нет? Все мы с какой-то стороны под угрозой, разве не так?
— Ну что ты веришь во всякие бредни! — Воскликнул он. — Ещё скажи, что войны боишься.
— Не боюсь, но не хотелось бы. — Гвиг начала злиться, ей показалось, что Коул разговаривает с ней, как с каким-то наивным ребёнком. Она сделала крупный глоток из своей кружки. Кажется, по её интонации Коул понял, что лучше было оставить её в покое и не донимать такими вопросами.
Позже к ожидающим в таверне присоединился Бэлригген. Эльф тоже был немного на взводе. Все относились к нему как к хорошему приятелю, но для Гвиг`Дарр его личность до сих пор оставалась загадкой. Ей рассказывали, да сам он упоминал о том, что ему заказан путь в Деламион. Он бежал с родины, был вынужден искать убежище, и Вильдерр оказался идеальным местом, где эльф жил уже много лет. Бэлригген вёл тёмные дела, а может, это были лишь слухи. Однако положение, в котором оказались храмовники, его тоже не порадовало. Он сказал, что на суде многое будет зависеть от вильдеррского лорда-наместника, и именно этот факт вызывал сомнения в успехе дела.
К вечеру голова Гвиг была полностью забита пустыми разговорами и предположениями, которые ей пришлось слушать весь день. Она и сама уже было начала мыслить так же, как ничего не знающий народ, но вовремя себя остановила, встала из-за стола и шепнула Джанис, что идёт проветриться.
К счастью, никто из товарищей не пошёл за ней.
Она немного попетляла по переулкам, а после направилась ближе к центру города. Пересекла площадь, снова свернула, разгоняя ненужные мысли, и остановилась на мосту, перекинутому через узкий канал. Вглядываясь в тёмную воду, будто пытаясь найти там какие-то ответы, Гвиг не сразу услышала шум, доносившийся с площади. Люди расходились по разным сторонам, оживлённо что-то обсуждая. Это значит — заседание закончилось! Гвиг сорвалась с места и поспешила к ратуше.
Пробиться сквозь толпу и выследить знакомые лица была непросто. Сперва она увидела военачальника Редгарда. Он беседовал с какой-то немёртвой женщиной и магистром Эйбсом, главным дипломатом храма. В глаза бросилась маленькая компания людей, одетых в цвета королевской гвардии. Они переговаривались, а на лицах некоторых читались ухмылки. Гвиг вздрогнула и поспешила дальше.
Антонис и Норксис вышли из здания вместе со всеми. Вид у обоих был усталый, они молчали и не сразу заметили, что к ним кто-то подбежал.
Она поняла, что ей даже нечего сказать. Женщина глупо уставилась на некромантов, а Норксис сразу же заулыбался и разрядил обстановку.
— Смотри-ка, дружище! Она за тебя волновалась. — Магистр перевёл взгляд на Гвиг. — Всё позади. Благодаря суровости Меллерезы и подвешенному языку Эйбса его выпустили, а королевских гвардейцев объявили провокаторами. Конфликт, конечно, не исчерпан, но Антонис свободен, и сейчас это главное.
Про Меллерезу Гвиг тоже слышала. Эта женщина была одной из первых, кто настаивал на окончании войны и перестраивании общества немёртвых. Она проделала колоссальную работу по установлению контактов с живыми и организации вильдеррской ратуши, где трудилась по сей день. Наместников в Вильдерре сменилось множество, но Меллереза всегда была их правой рукой.
Гвиг снова посмотрела в сторону беседующих магистров.
