И вдруг все прекратилось... Как будто кто-то щелкнул у нее внутри выключателем...
Бэмби учащенно дышит, хрипло сипит:
-Рэд...
Подхватываю ее на руки, она шевелит губками, я наклоняюсь к ней, чтобы услышать ее слова (Господи, пожалуйста, пусть это будут не ее последние слова, Господи, пожалуйста):
-П-прости, ч-что испачкала к-ковер...
После этого... моя любимая девочка обмякла в моих руках... А я... ругаю свои слезы, которые мешают всмотреться в последний раз в любимые черты - мне ничего не видно из-за этой пелены.
Вилен кладет мне руку на плечо и тихо то ли говорит, то ли спрашивает:
-Она ушла...
На моих руках лежит моя жизнь, смысл моего жалкого существования, моя единственная любовь. Меня хватает - таки, чтобы выразить криком ненависть к тем, кто это сделал, презрение к себе, который это допустил, обвинение в адрес Всевышнего, который не услышал мой зов о помощи. Выдав из себя этот крик, теряю последние силы и прислоняюсь своей мокрой щекой к личику моей ушедшей жены.
Я... чувствую тепло ее кожи... слышу ее тихое ровное дыхание...
Я... боюсь подарить себе надежду... боюсь, что это все - проделки моего убитого горем мозга... боюсь отстраниться от нее...
-Вил, она дышит.
Мой голос выдает все мои боюсь.
Мне удается-таки усилием воли заставить себя встать и подойти к кровати, чтобы положить на нее мою... она дышит... она жива... она будет жить...Бэмби.
Я не отхожу от моей девочки ни на шаг, я не отрываю свой взгляд от моей девочки ни на минуту, я не сдвигаю с ее руки свою ни на миллиметр. Вилен обращается ко мне:
-В вазе было пять отравленных конфет. Исполнители приступили к расследованию. Первый Исп уведомлен, что будет казнен, если мы до конца дня не узнаем имя виновного. Медик ходит по дому, рвет на себе одежду и волосы, и кричит о Чуде. Настоятель приказал всем духовникам королевства впасть в транс и благодарить Бога за чудесное спасение Примы. Рэд, как ей удалось? Этот яд реально убивает наповал.
Моему мыслительному процессу сейчас не до анализа слов Вилена:
-Брат, она без сознания уже два часа. Вил, если с ней что-то случится, я этого не перенесу.
-Не рефлексируй. Посмотри на нее - щечки розовые, дыхание ровное, пульс в норме. Ей просто надо время, чтобы восстановиться. И... Рэд, ты же знаешь, что ты не единственный, кто не сможет жить без нее.
Нашел время озвучивать чувства к моей жене. Но мне не хватает сил хоть как-то отреагировать на его слова...
Вил, входит в комнату:
-Рэд, они начали допрашивать Кессу.
-Хорошо.
Я фиксирую в этот момент количество часов бессознательного состояния Бэмби.
-Вил, уже четыре часа.
Моя девочка одновременно открывает глаза и делает глубокий судорожный вдох. Видит меня и шевелит, зажатыми в моей ладони, пальчиками.
Мое горло сжимается и мне не удается ничего сказать. Бэмби смотрит на меня удивленными глазками:
-Рэд, что случилось?
Я слабо машу головой, мол, все в порядке.
-Так почему у тебя такой вид, как будто ты кого-то похоронил?
Рэд, ты мужик, или как? Да возьми ты себя в руки, а то сейчас расплачешься как девчонка. Вилен откашливается и отвечает вместо меня:
-Все хорошо, Бэмби. Просто ты заставила нас сегодня поволноваться.
-Что со мной было? Я помню, как глотаю конфету, помню... Боль...помню э-э ковер... а потом ничего не помню. Рэд, любимый, перестань смотреть на меня так...
Вилен сегодня молодцом:
-А-а... Бэмби, понимаешь...
И мой брат пересказывает моей девочке в двух словах о попытке ее отравлении (попытке? да ее именно отравили!!!)
Бэмби притягивает меня к себе со словами:
-Рэд, прости, прости, любимый.
Я целую ее щечку и, наконец, произношу первые слова:
-За что, моя хорошая?
-За то, что заставила волноваться и... за то, что испачкала ковер... и за то, что наломала наши планы отдохнуть сегодня на море.
Я не знаю, пытается ли она меня таким образом приободрить или просто входит в режим своей обычной манеры общения:
-Бэмби, ты что издеваешься? Да какой ковер, да какое море?! Да ты понимаешь, что тебя отравили и ты умерла... прости, это я решил, что ты умерла... Да за что ты просишь прощения? Да это я должен стоять на коленях и молить о прощении тебя... за то, что не уберег в собственном доме, за то, что допустил, чтобы подобное вообще могло с тобой произойти.
Она переводит взгляд на Вилена:
-И чем меня отравили?
Слышу как брат придвигается ближе к кровати:
-Цианистым калием.
Бэмби... улыбается:
-Вечно ты Вилен со своими шуточками.
-Такими вещами не шутят.
-Ну да, так я и поверила. А известно ли вам, дорогие мои, что этот яд -смертелен, и что ни один человек не сможет выжить, если в его организм попадет даже его ничтожнейшее количество?
-Известно... Бэмби, как ты себя чувствуешь? - он говорит это, явно давая понять, что не собирается принимать участие в обсуждении вопроса, на который у него нет ответа.
-Хорошо... только пить хочется, но еще больше мне хочется почистить зубы... у меня во рту какой-то металлический привкус.
Делает движение, чтобы встать, но я удерживаю ее:
-Нет, любимая, пожалуйста, полежи еще немного.
У меня дрожит голос от страха, что ей может стать хуже в любой момент. Какая же моя девочка упрямица:
