Пирелли решил немедленно разобраться во всем на месте. Правда, рассказавший ему эту страшную историю солдат был настолько перепуган, что лишь под пистолетом согласился идти вместе с Пирелли, чтобы опознать предателей. Троих арестовали. После короткого допроса было решено отправить их под конвоем к генералу X. Четвертый засел в доме и не подпускал к себе никого, открывая огонь из автомата в любого, кто приближался.
Вооруженный только пистолетом, Пирелли ничего не мог сделать и пошел узнать, какова судьба троих арестованных, которые отказались отвечать на вопросы Пирелли.
Оказалось, что, хотя один из них и признался, что является предателем, по приказу генерала X всех отпустили. С одним из троих, эмигрантом из Милана, Пирелли снова столкнулся совершенно случайно. Миланец был одет очень колоритно: отдельные предметы одежды были из гардероба русского офицера, другие - часть военной формы итальянского лейтенанта. Когда его задержали, он нагло заявил, что накануне вечером лично возглавил атаку русских на одном из склонов.
Пирелли не присутствовал на допросе пленных генералом X и не знал, по какой причине тот их отпустил.
А действительно, почему генерал X отдал столь странный приказ? Возможно, в тех страшных условиях у всех наблюдались в большей или меньшей степени проблемы с рассудком... Честно говоря, мне не хочется высказывать свое мнение по этому вопросу.
Я слышал еще одну неприятную историю, вполне возможно, речь в ней шла именно об измене. Мне ее рассказал лейтенант из 82-го пехотного полка Торино. Он случайно отстал от колонны. Его догнали несколько итальянцев (один из которых сообщил, что тоже прибыл из Палермо, как и сам лейтенант) и попытались его убить. Не ожидавшему нападения лейтенанту спастись удалось по чистой случайности. Вероятно, это были изменники... Хотя не исключено, что обычные грабители.
{10} Я был не прав. В конце 1942 года русские уже не убивали священнослужителей, которые попадали к ним в плен. В конце 1942 года из всех пленных они систематически убивали только немцев. Что же касается итальянцев, венгров и румын, независимо от того, были они священнослужителями или нет, убивали лишь тех, кто не мог идти, поскольку остальных гнали пешком на сборные пункты на берегах Дона.
В подтверждение тезиса о систематических убийствах русскими тех пленных, которые не могли самостоятельно идти, я располагаю свидетельством Марио Педрони, младшего лейтенанта 81-го пехотного полка. Он был взят в плен вместе со 111-м полевым госпиталем дивизии Торино, куда был помещен из-за ранения.
"19 декабря 1942 года. В течение нескольких часов колонна транспортных средств, перевозящих раненых из 111-го полевого госпиталя дивизии Пасубио, безуспешно пыталась пробиться в западном направлении. Русские танки перерезали все главные дороги. Вечером колонна остановилась в небольшой деревне. Требовалось дать небольшую передышку измученным раненым. Двумя часами позже русская пехота в сопровождении танков ворвалась в деревню. Мы находились в таком состоянии, что нечего было и думать об организации отпора многократно превосходящим силам противника. К тому же этим мы только навредили бы сами себе, поскольку находились под защитой Красного Креста, а значит, и международных законов. Но русским, скорее всего, было наплевать на существование международных законов и конвенций. Прежде всего, нас самым тщательным образом обыскали и отобрали кое-какие предметы одежды, без которых невозможно было обойтись в здешнем климате. Затем тяжелораненых отделили от остальных (их было около 150 человек), отвели к стене какой-то хибары и расстреляли. После чего мощные гусеницы "Т-34" завершили это богопротивное деяние, вдавив еще недавно живую плоть в землю. Все произошло очень быстро и буднично. Мы стояли рядом и безмолвно взирали на это зверство, не в силах осознать случившееся. Сразу после этого произошел еще один эпизод, после которого у нас уже не оставалось сомнений в том, в чьи руки мы попали. Около 30 офицеров и солдат, которые продолжали лежать в избе, поскольку не могли стоять на ногах, были безжалостно убиты, а избу подожгли. Очевидно, русские автоматчики пристрелили не всех, потому что, когда пламя охватило строение, оттуда еще долго слышались леденящие душу крики несчастных.
