Спектр относился с известным презрением к умственным способностям всех людей без исключения, считая единственным умным человеком в мире только себя, хотя и признавал, что, при некоторой удаче, они могут причинить ему неудобства. Однако интеллект женщин, по его мнению, был сравним разве что с интеллектом горилл и шимпанзе. И поверить в то, что одна из этих… пустоголовых самок… могла победить его в состязании разумов…
Невозможно. Немыслимо. Не бывает.
Спектр рванул дверь на себя — даже не заперта! — на секунду замер, прислушиваясь, и влетел в квартиру. Дверь за ним бесшумно закрылась, замок защелкнулся. В гнезда скользнул засов.
Он не был бы самым неуловимым преступником Ларса, если бы его можно было подловить, зайдя со спины. И будь внутри засада — он бы ее почувствовал. А если по лестнице прямо сейчас ворвется отряд — из этой норы есть несколько тайных ходов. Спектр мог бы поклясться, что его настоящая личность никому не известна, иначе бы его уже схватили. А, значит, достаточно просто выбраться из квартиры Лефана, и никто не сможет понять, что он — это он.
Пусто.
Никого.
Пусто.
Никого.
Кабинет… ага…
Следы в пыли. Здесь были люди. Два человека. И они подходили к сундуку с «консервацией». И…
И оставили записку.
На крышке сундука лежал листок бумаги, на котором изящным женским почерком было написано: «Четырнадцатого ожу. Через два дня. В семь утра. Ресторан „Седьмое небо“. Правая Сестра. Я буду там».
И подпись. «Кармин Эллинэ»'.
— Положительно, это уже наглость. Вы должны были благодарить уже за то, что остались живы… Причем — дважды. А вместо этого пытаетесь забрать то, что мы имеем и так в ограниченном количестве…
— Я благодарна вам. И, насколько я помню, в качестве благодарности я вам кое-что пообещала. И даже поклялась. Но не смогу выполнить свою клятву, если погибну.
— Пока что все, что мы слышим от вас — это клятвы. Слова. Взамен же вы получаете вполне конкретные услуги.
— Которые будут оплачены в соответствии с договоренностями. Ланнистеры всегда платят свои долги.
— Кто?
— Эллинэ. Эллинэ всегда платят свои долги.
— С кого началась эта славная традиция?
— С меня.
Положительно, такой суматохи ажурные башни Сестры не видели никогда за всю свою, впрочем, не такую уж и долгую жизнь. Разве что во время Международной выставки, к которой и были построены. Но тогда суета была другой. Гораздо более многолюдной, но, хотя бы, понятной.
Сейчас же…
Ранее утро, солнце только-только встало над крышами домов, улицы безлюдны, разве что мерно размахивают метлами дворники, иногда сбивающие с ритма целые кварталы, и только возле правой Сестры наблюдается некоторое оживление.
Ажурную красотку пересекают семь поперечных полосок-ярусов (отчего с определенного ракурса она выглядит как ножка в полосатом чулке, а не просто в сетчатом): смотровая галерея с буфетами, ресторан, технические помещения, квартира, в которой жил архитектор башни — умер два года назад — ресторан «72 метра», расположенный на высоте, внезапно, в 7 метра, метеорологическая лаборатория и самый дорогой ресторан Мэлии — «Седьмое небо».
И в настоящий момент все эти помещения планомерно обыскиваются людьми в серых костюмах. Особенно тщательно — «Седьмое небо». Если бы какой-то злодей решил спрятать в нем адскую машину или еще какую-нибудь ловушку — его план провалился бы. Снует вверх-вниз, перевозя серых людей, лифт с замученным и ошалелым лифтером. Остальные помещения осматриваются не так тщательно, но и спрятаться в них ни у кого бы не получилось. Распорядитель башни уже не возмущается, ибо его не просто выгнали наружу, но и заплатили внушительную сумму денег за беспокойство.
Хорошо быть богатым.
Из-за шторок автомобиля, припаркованного возле витрин оружейного магазина братьев Мега, на весь этот муравейник смотрела Кристина.
— Он просто не придет, — удовлетворенно произнес Мюрелло, глядя на все принятые предосторожности.
— Он придет. Спектр не сможет проигнорировать брошенный вызов.
— Для него это — самоубийство.
— Для него это — вызов. Твой брат смог бы сдаться, если бы ему сначала утерли нос, а потом предложили бы встречу?
— Смог бы… Нет, не смог бы. Но это же Бато…
— А это Спектр. У них был один учитель и схожая психология.
— Но ведь это — явная ловушка!
— Ловушка и есть. Рассчитанная именно на хитрого лиса, который полезет внутрь только для того, чтобы доказать, что сможет сбежать из нее. Даже не столько мне, сколько себе.
— Это невозможно.
— Что именно?
— Выбраться из башни… да даже проникнуть в нее! Вокруг нее наши люди в три кольца!
Насчет «трех колец» Мюрелло, конечно, преувеличил, охранники семьи Эллинэ не стояли вокруг Сестры плечом к плечу, но плотно контролировали окружающую ее часть Поля Крови и пройти не только внутрь башни, а и просто мимо нее без проверки — невозможно.
— И даже если он пройдет к вам — он точно не сможет выбраться. И Спектр не может этого не понимать.
— Могу поспорить, он придумал не только способ пробраться внутрь, но и убраться после.
