— Церебрин! — чуть не выкрикнул телохранитель.
— Поясни.
— Лекарство, которое мы использовали, чтобы дать вам знание языка. Церебрин-11. Он… он дал вам некоторые воспоминания госпожи Эллинэ, помимо знания языка.
— Так. Воспоминания, значит. А теперь колись — откуда вы взяли этот церебрин?
Мюрелло замялся.
— Прекрати. Это выражение неловкой стеснительности идет тебе не больше, чем фартук с кружевами — палачу. Итак?
— Церебрин-11 изготавливается с использованием… вытяжки из… э…
— Смелее.
— Из мозга реципиента.
Кристина произнесла несколько слов, несомненно, точно описывающих ее эмоциональное состояние, но совершенно не красящих ни одну женщину.
— Вы выпотрошили череп своей хозяйки, сделали из ее мозгов настойку и вкололи ее в меня.
— Это было единственным выходом.
Тут Кристина вспомнила еще кое-что, но решила пока эту тему не поднимать. Ей сейчас нужно свыкнуться с мыслью, что в ней плавают мозги покойницы.
Она осторожно раздвинула шторки и выглянула наружу.
По улицам Ларса катили — для местных жителей они, конечно, неслись во весь опор, но для привыкших к иным скоростям обитателям двадцать первого века, всего лишь катили — три абсолютно одинаковых автомобиля. Одинаковый серебристо-черный цвет, одинаковые белые шторки, даже номерные знаки несли одну и ту же комбинацию букв — «КЭ-001». Все для того, чтобы посторонний человек, решивший бы разрядить револьвер или бросить бомбу в госпожу Эллинэ, не смог точно определить, в каком автомобиле она, а в каком — ее верные охранники, крепкие ребята, с револьвером в одном кармане и ножом — в другом.
Но сидеть в автомобиле, глядя на покачивающиеся занавески — скучно и навевает дурноту. Или это новости о церебрине? В любом случае — лучше уже взглянуть на окружающий мир хоть одним глазком.
Ничего особо интересного в окружающем мире не было. Мелькали стволы деревьев — они выехали на Проспект Блаженства — за ними виднелись стены домов, между ними прогуливались не такие уж и частные прохожие.
Мирная эпоха, размеренный ритм жизни, никто никуда не спешит…
Мелькнула тень огромной арки, под которую они въехали — ах, да, Проспект Блаженства выходит на Площадь Милосердия через Арку Победы — и автомобиль сразу сбавил скорость.
— Что там? — спросил Мюрелло у водителя, отодвинув заслонку в перегородке.
— Казнь, — безразлично ответил тот.
Казнь?
— Казнь? — озвучила свое недоумение Кристина.
— Да. Жарр Лутр, убил свою жену, которая собиралась развестись с ним и забрать детей, и попытался спрятать тело, растворив его в серной кислоте. Но не учел, что, во-первых, тело растворяется в течение нескольких дней, а во-вторых — запах. Нет, может, в загородном доме он бы и смог это сделать, но в квартире… Соседи пожаловались в полицию на вонь и те обнаружили скелет в ванне…
Шофер хохотнул с великолепным презрением профессионала к потугам дилетанта. Мюрелло захлопнул заслонку:
— Ну и вот — приговорен к смертной казни.
— Публичной казни?
— Ну да.
Похоже, для здешних жителей уточнение «публичная» к слову «казнь» было совершенно излишним. Мол, а какая она еще бывает?
Пока автомобиль объезжал толпу, собравшуюся посмотреть на сомнительное — с точки зрения Кристины — но щекочущее нервы зрелище, и.о. госпожи Эллинэ сквозь щелку между занавесками рассмотрела подробности казни.
Постамент, чуть больше человеческого роста, но из-за спин собравшихся не видно, из чего он сделан и что возле него происходит. На постаменте — стеклянный цилиндр, метра три в высоту и два-полтора — в диаметре. Внутри цилиндра — человек.
При виде обитателя цилиндра первое определение, которое приходило на ум — убийца. Огромный зверообразный детина в клетчатом черно-желтом комбинезоне. Черные всклокоченные волосы, косматая бородища, закрывающая половину груди. Волосатые руки-лапы. Как-то даже не возникало вопросов, как он смог убить жену.
Что-то звонко бомкнуло, как будто ударили в гонг — а может и ударили — и под ногами казнимого закружились белесые дымные вихри.
Дым уже скрыл ноги женоубийцы до колена, тот уперся лапищами в стекло изнутри, толпа подалась вперед, возможно, ожидая, что он сейчас начнет биться о стекло, но приговоренный сумел удивить.
Он достал откуда-то из-за пазухи бумажный рулончик, развернул его — газ уже подходил к поясу — зашелся в кашле, потом развернул бумагу и прижал изнутри к стеклу.
На бумажной полосе было крупными буквами написано «ПОКУПАЙТЕ ШОКОЛАД БОННОВ».
Толпа ахнула. Через несколько секунд белый непрозрачный газ полностью заполнил стакан.
— Пейте какао Ван Гутена, — пробурчала Кристина.
Неприятное зрелище окончательно испортило ей настроение.
Отличный мир ей достался: взрывают загородные дома, колют живым людям мозги мертвецов, мужья растворяют трупы жен в кислоте, на площадях стоят газовые камеры, приговоренные к смерти рекламируют шоколад…
А что поделать, госпожа Эллинэ — теперь это ТВО мир. Изволь привыкнуть.
