Низкие красные диванчики с высокими спинками тянулись вдоль стен кафе. Перед ними стояли небольшие столики, так что хочешь присесть — будь любезен протиснуться мимо них. Впрочем, если вы с компанией и вам хочется сидеть за одним столиком, а не растягиваться цепочкой вдоль всего кафе — вам подставят стулья. Рядом с каждым столиком на стене — стальные отполированные крючки для одежды. Выше спинок диванчиков на стенах роспись, изображающая собственно представителей местного Зодиака: Воин, Красавица, Вор, Колдунья, Король, Купец, Распутница, Лучник, Барон, Старик, Монах и Моряк. Так что называть его Зодиаком было как-то и странно… Некоторую часть знаков она не видела, потому что они были за ее спиной, но, к счастью, в центре кафе они все были изображены в едином кругу, кольцом охватывающем Солнце с двумя одинаковыми улыбающимися лицами, Землей и Луной.
Кафе было не из самых роскошных, хотя и не забегаловка-рыгаловка, так что и посетители тут были попроще, чем в Художественном Салоне. Никаких тебе фраков и пышных платьев, пиджаки и котелки.
Собственно, и посетителей, несмотря на вечернюю пору, было немного.
Усатый тип в котелке, попыхивая сигарой, клеил скучающую служанку.
Мрачный тип в шляпе, с хмурым взглядом убийцы, наблюдал за теми, кто сидел напротив него. Его подружка в лазурно-голубом платье и любопытной шляпке, похожей на тюрбан, хихикала над ним и явно поддразнивала.
Маленькая старушка в глухом черном платье и шляпе величиной с тележное колесо манерно цедила кофе.
Двое мужчин, тех, за которыми наблюдал Мрачный, грохотали костями в стаканчике, играя то ли в нарды, то ли во что-то похожее. Рядом с ними отчаянно тосковала молоденькая девушка в темно-синем. Может, дочка, может, жена одного из игроков.
Одинокий толстяк в котелке и пальто — и не жарко ему по лету? — тянул из бокала опалесцирующую зеленовато-мутную жидкость. Февер, здешний аналог абсента, а может и абсент, только по-другому называется. Во всяком случае, пили его очень похоже — разбавляя водой, от которой он мутнел. Чем, собственно, Толстый и занимался: наливал в высокий бокал февер из темно-зеленой бутылки и доливал из сифона воду.
Восемь человек. Ну и она, Кристина, в простом темно-синем платье до пола — в здешнем мире даже обнаженная лодыжка, это уже эротика — синей шляпе, величиной и формой, напоминавшей мельничный жернов, и с маленькой увесистой сумочкой.
Где этот тип шатается⁈ Еще немного и официант спросит, какого ляда дамочка сидит и ничего не заказывает. После нескольких попыток отравления Кристина побаивалась есть в непроверенных местах.
Она бросила еще один взгляд на часы — ровно пять! — а когда подняла его, то увидела перед собой ту самую старушку с кофе. Только уже без кофе.
Что ей…?
Кристина вздрогнула.
Со старого женского лица, морщинистого, как кожа черепахи Тортилы, на нее смотрели молодые и МУЖСКИЕ глаза.
— Ты пришла, — тихо произнесла «старушка» мужским голосом.
Кристина собралась:
— Это ты передал мне записку?
— Ага, — подмигнула «старушка».
Это точно был не Спектр: все, его встречавшие — и выжившие после этого — описывали его как человека среднего роста. Этот же… «старушка»… был низкорослым. И не похожим ни на полковника, ни на писателя, ни, тем более, на ту подружку.
— Как ты ее подсунул?
— Никто, — веселый светло-карий глаз подмигнул — не замечает официантов.
Ах ты ж…
— А теперь к делу, — посерьезнел «старушка», — Кто ты?
— Кармин Эллинэ.
— Не надо. Не надо мне салаты крошить. Кто ты такая на самом деле?
Кристина мрачно посмотрела на «старушку» исподлобья:
— С чего ты решил, что я — не она?
— Хм… Дайте-ка подумать… Внешность — идеальная копия, причем без грима и хирургических операций. Честно говоря, в восхищении, наверняка, в мире есть только один настолько совершенный двойник и Кармин сумела его найти. Сколько денег было на это потрачено?
— Немало, — согласилась Кристина.
«Особенно если учесть, что искать пришлось даже в другом мире».
— Волосы, конечно, окрашены… левиорином… Двадцать четвертый номер, верно? Но они и у настоящей Кармин были окрашены. Я же говорю — идеальная копия. Вот только…
Палец в черной бархатной перчатке указал на щеку девушки:
— Сомневаюсь, что за время с нашей первой и последней встречи, ваши родинки превратились в татуировки.
— Неужели можно отличить настоящую родинку от нанесенной? — помнится, профессор Маршан уверял, что это невозможно.
— Я, если вы заметили — «старушка» дернул себя за кончик крючковатого носа, — немного разбираюсь в изменениях внешности. В конце концов, от этого зависит как минимум моя свобода. Я бывал в тюрьме. Неприятное место с ограниченным пространством и отвратительным меню. Если бы не компания — ни за что на свете не согласился бы туда отправиться.
— Неужели вашим мнением поинтересовались?
— Честно говоря, нет. Но если бы мне не было туда нужно — меня не смогли бы поймать.
«Старушка» усмехнулась.
