Стена фабрики, усеянная поверху острыми шипами, казалась больше подходящей для тюрьмы, и Савин чувствовала себя далеко не уютно, проходя через облицованные железом ворота. Ее месячные мучения приутихли до глухой ноющей боли, но летняя жара была еще более угнетающей, чем накануне, а беспокойное ощущение не покидало ее на протяжении всего пути с вершины горы через Вальбек в грохочущем экипаже по сумрачным улицам – неожиданно пустым, необычно тихим – по направлению к реке.
Три высоких корпуса представляли собой непривлекательные кирпичные строения, исполосованные потеками сажи, с редкими окнами и без каких-либо украшений. Даже сквозь толстые подошвы выбранных ею ботинок Савин ощущала, как булыжники мощеного двора вибрируют от движения огромных машин внутри. По двору сгорбленно шаркали угрюмые люди, нагружая и разгружая повозки. В серой одежде, с серой кожей, они бесцеремонно и жестко разглядывали новоприбывших. Савин встретилась с одним из них взглядами, и тот демонстративно, с оттяжкой сплюнул на землю. Ей вспомнился очаровательный прием, который встречала королева Тереза во время своих редких появлений перед простолюдинами. По крайней мере, здесь ей никто не кричал «стирийская шлюха» – но весьма вероятно, только потому, что она не была стирийкой.
– Рабочие, кажется, далеко не в восторге от моего визита, – пробурчала Савин.
Валлимир фыркнул.
– Если существует способ привести рабочих в восторг, мне пока что не удалось его найти. Управлять солдатами было значительно проще.
– Можно иметь самые сердечные отношения со своими соперниками, но очень редко это получается с работодателями.
Савин взглянула через плечо на десятерых одетых в панцири стражников, которые цепочкой входили в ворота следом за ними, не выпуская оружия из рук. Ее совершенно не успокоило то, что тяжеловооруженные солдаты, по всей видимости, нервничали еще больше, чем она сама.
– Нам действительно необходим такой заметный эскорт?
– Всего лишь мера предосторожности, – успокоил ее Валлимир, ведя их с Лизбит и остальными членами группы через двор. – Наставник Ризинау предлагал, чтобы при вас постоянно находилась дюжина практиков.
– Это кажется… несколько избыточным. – Даже для дочери самого ненавидимого человека в Союзе.
– Мне показалось, что их присутствие лишь усугубит напряжение. Видите ли, для обеспечения прибыльности фабрики потребовалось введение определенных… мер. Увеличение рабочего дня, укороченные перерывы. Сокращение бюджета, выделенного на продовольствие и жилье. Введение наказаний за разговоры и свист.
– Весьма разумная экономия, – одобрительно кивнула Савин.
– Однако кое-кто из более старых работников объединились, чтобы противостоять этим мерам, и их пришлось уволить. В какой-то момент мы были вынуждены прибегнуть к насилию. Возникла необходимость в запрете на любую организованную деятельность среди рабочих – впрочем, нам облегчили задачу изданные королем новые законы против собраний.
Фактически, эти новые законы разработал отец Савин, и она лично приложила руку к составлению черновиков.
– Кроме того, новые методы, введенные в нашем третьем корпусе, встретили… – Валлимир хмуро взглянул на самое новое из трех зданий, более длинное, приземистое и с еще более узкими окнами в уже покрывшихся копотью стенах, – …
– Я часто обнаруживаю, что чем эффективнее метод, тем больше враждебности он вызывает. Возможно, нам стоит начать нашу экскурсию оттуда?
Валлимир поморщился.
– Не уверен, что условия внутри будут для вас… достаточно комфортными. Там чрезвычайно шумно. И слишком тепло. Совершенно неподоходящее место для дамы вашего положения.
– Ой, да бросьте, полковник! – отозвалась Савин, уже направляясь к корпусу. – С материнской стороны мои предки – самые обычные простолюдины, крепкие и выносливые.
– Мне это известно. Я был знаком с вашим дядей.
– С лорд-маршалом Вестом?
Ее дядя умер еще до ее рождения, но мать порой упоминала о нем. Если можно брать в расчет сентиментальные банальности, какие обычно говорят о давно усопших родственниках.
– Собственно, однажды он даже вызвал меня на дуэль.
– Да неужели? – Этот искренний проблеск воспоминаний пробудил в ней интерес. – Из-за чего?
– Необдуманные слова, о которых я впоследствии часто сожалел. Вы в некотором роде напоминаете мне его. Это был очень увлеченный человек. Очень целеустремленный. – Валлимир бросил на нее взгляд, извлекая ключ и отпирая дверь. – И порой он мог быть очень грозным.
Он распахнул дверь, и гул механизмов превратился в оглушительный рев.
Все пространство внутри содрогалось от непрекращающейся ярости машин. Хлопанье ремней, лязг шестеренок, грохот челноков, визг металла под жестоким давлением. Пол цеха был сильно заглублен в землю, так что они стояли на чем-то наподобие балкона. Савин подошла к ограждению, сдвинув брови, взглянула вниз на рабочих – и остановилась, гадая, не обмануто ли ее зрение расстоянием.
Нет, все так и есть.
– Там дети, – проговорила она, не позволяя эмоциям прокрасться в свой голос.
