И ведь я действительно понес ей кассету.
Несу я, значит, кассету… не ей, конечно. Паше. И возле его подъезда натыкаюсь на него самого. Под ручку с Надей. Они вывернули из-за угла дома. И Паша, заметив кассету, сразу рванулся ко мне, даже Надьку бросил. Он знал, что плохих фильмов у меня не бывает, разве что специально подсуну…
Он подбежал и сразу потянулся за кассетой. Принялся вертеть ее в руках и спрашивать подряд:
– Прикольный фильм? Прикольный фильм?
Тут подошла Левченко и тоже заинтересованно посмотрела на кассету.
– Ты мне ведь несешь? – убежденно спросил Паша.
А я сказал:
– Нет, ей.
– Ой, а что за фильм? – обрадовано вскрикнула Надька, выхватив кассету у Паши.
Фильм был китайский, с поединками у-шу и летающими воинами. Но я сказал ей:
– Ничего, посмотреть можно.
– Ты что, серьезно, ей несешь? – недоверчиво спросил Паша.
– Да, – сказал я, – она просила.
– Да, мы договаривались, – закивала Надька. В профиль она была чуть-чуть курносой. С чеканно вычерченными губами и лбом. И с длинными ресницами. И с глазами синего цвета. Впрочем, цвет глаз я дорисовал мысленно. Стояли сумерки, и в них все было черным и серым.
Паша, поняв, что кассета от него уплыла, потерял ко мне всякий интерес. Он принялся поторапливать Надьку, они куда-то опаздывали. Несложно догадаться…
А Надька никак не могла запихнуть кассету в карман своего пальто. И было видно, как она огорчается, что кассета не влазит.
– Слушай, – сказала она Паше, – в руках я ее потеряю. Положи к себе.
– Тогда я первый ее смотрю, – сразу поставил условие Паша.
– Нет, – Надька задумалась, глядя на меня исподлобья, – Слушай, Ивлев, отнеси ее ко мне домой. Пожалуйста! – и добавила Паше, – А с тобой мы ее вместе посмотрим.
– Ладно, – сказал я.
И они побежали дальше, скользя по наледям. И Паша поддерживал ее под локоть. А я смирно, как ослик, понес кассету домой к Наде. И вручил ее толстой и некрасивой Надиной маме, слегка непонимающей, кто я такой.
Вечером стараешься поскорее уснуть. Чтобы очутиться где-нибудь не здесь. Не плакать ведь в подушку.
