— Кротов? Ты так их называешь? Я одного из них убил, когда попал сюда. Не больно он ловкий был.
— А как их еще назвать, этих демонов подземелий. Тебе, кстати, повезло. Бывают очень быстрые. И хорошо видят в темноте. Если бы не супермаркет, где я регулярно затариваюсь фонарями и боеприпасом, то меня бы уже давно сожрали.
— Супермаркет, что это?
— Супермаркет… Ты знаешь, я много думала на эту тему, и пришла к выводу, что это просто очень удачный баг.
— Баг?
— Ну баг, ошибка программная. Слово из прошлой жизни. Я же до смерти была программистом. Представляешь?
Вот это совсем никак не вязалось с ее образом! Эна — программистка? Я ожидал услышать что угодно.
— Ну, это я тебе потом расскажу, о своей жизни
— Техники-конструкторы создают их.
— Ну да. Создатели, творцы… Предметы им даются с огромным трудом. Да и самих творцов даже среди святых не так много. Среди грешников их вообще нет. Но выжить хотят все. И все думают о том, что необходимо для выживания. Ад каким-то образом реагирует на эти импульсы, что ли. Только конструкторы могут ими управлять, а все остальные — нет. Но энергия, затраченная на импульс, должна куда-то деваться. Так устроено здесь все. И потому она попадает в такие вот отстойники. Я думаю, что в Аду их должно быть еще несколько. Каждый предмет, который попадает в супермаркет — это нереализованное желание, может, последнее желание какого-нибудь грешника.
Эна мыслила как Вергилий, и думаю, он с ней бы согласился. Объяснение было вполне логичным. Хотя наличие двери прямо у входа в волшебную пещеру наталкивало на мысль, что возникла она там не случайно. И вероятнее всего, Эна не первооткрыватель Супермаркета. Но был и еще вопрос, который возник у меня сразу, как только мы попали в пещеру.
— Эна, а КУДА деваются предметы? Если они падают достаточно интенсивно, то рано или поздно бы стек перезаполнился. Что с ними происходит?
Эна выдохнула сигарный дым и закрыла глаза.
— Знаешь, Немо, я один раз упала туда. Вот как ты сегодня чуть не свалился. Я сильно испугалась. Меня ни одна тварь так не пугала. Я даже не могла двигаться первые секунд двадцать. Потому что там, подо мной, была
— Все может быть, — сказал я и обнял ее.
— Да ну, давай не будем об этом. Давай просто поболтаем о чем-нибудь. Ты кем был в прошлой жизни? Ты давно умер?
Я ждал этого вопроса. Сколько раз еще придется мне на него отвечать?
— Если бы я знал, Эна. При падении я, видимо, крепко ударился головой, потому я практически ничего не помню.
— А ну да, ты же НЕМО. Но хоть что-то вспоминаешь? Процесс восстановления памяти идет?
— Нет, Эна.
— О, жаль. С другой стороны, может это и к лучшему? Может и не надо ничего вспоминать. У меня вот была совершенно дерьмовая жизнь. Я была… Я была совершенно не такой как сейчас.
— В смысле?
— Я была уродиной, Немо. Я была никому ненужной, злой и нелюдимой уродиной. Спасибо папе и маме за генетику. Коротконогая толстуха с лицом орангутанга. Там, на Земле, ты бы на меня и внимания не обратил.
— А может, я был некрасивым и больным?
— Ага, и мы ходили к одному психоаналитику. Какая у меня была жизнь там? По большому счету я попала из одного Ада в другой. Началось все со школы. Первый круг Ада. Надо мной издевались все, а я не могла ответить. Только плакала. Ну дальше второй круг Ада — колледж. Лучшая комическая роль второго плана и отличный фон для красивых и тупых подруг. Я их ненавидела. Я стала заниматься спортом и оказалась после второй тренировке в больнице — слишком слабое сердце. Врачи запретили нагрузки. Третий круг — работа. Обычный IT-специалист в обычной конторе. По вечерам — сериалы и соцсети. И одиночество. Если не считать каких-то убогих задротов, этих завсегдатаев порнотубов, которые числились у меня в виртуальных друзьях. Мне не хотелось жить.
— Суицид?
