Я сделал несколько глотков воды, и действительно, в голове прояснилось. Теперь можно было и осмотреться. Надо сказать, что смотреть особо было не на что, так как нас окружала все та же серо-черная стена, только пониже метров на пять, которая тянулась длинной лентой параллельно внешней стене.
— Второе кольцо, — прокомментировал Вергилий.
— Весь лабиринт состоит из колец? Или еще что видишь? — спросил его Иван. — Орех в центре?
— Нет, не весь. Вижу просто не очень четко, но за тремя кольцами более сложные архитектурные конструкции. Настраивайтесь на долгую ходьбу. Да, Орех, конечно, в центре. Но до центра еще надо дойти.
— Как же он туда попал? Неужели знает все проходы? Или прыгнул прямо в яблочко? — поинтересовался я.
— Конечно, прыгнул. Орех знает, куда прыгает. Ведь Ад — это его родной мир, и в нем он ориентируется куда лучше нас. Так, пятиминутный перерыв. Мне нужно сосредоточиться, так как я стал хуже видеть, я имею в виду сканирование.
— Не забываем смотреть по сторонам, — не дал нам расслабиться Иван, — да и сверху может прилететь.
Вергилий снял рюкзак, отложил в сторону автомат, сел, скрестив ноги, и закрыл глаза. Прошло пять минут, потом еще пять. Вергилий сидел не шелохнувшись. Наконец он сделал глубокий вдох — выдох и медленно открыл глаза. Он выглядел уставшим, как человек, перенесший огромное напряжение.
— Минуту, — хрипло сказал он, — главное не забыть, Иван, дай мне карандаш и тетрадку. Она в внутреннем отделении рюкзака.
— Ага, сейчас, — ответил Иван, сделав шаг к рюкзаку.
Вергилий продолжал тяжело дышать, чуть отклонив голову назад. Когда он получил тетрадку и карандаш, он, еще раз шумно выдохнув, стряхивая с себя усталость и оцепенение от трудного сеанса сканирования, принялся аккуратно, насколько это можно было без инструментов для черчения, рисовать схему лабиринта. Всем было любопытно, и мы сгрудились вокруг сканера. Вергилий нарисовал семь кругов, один внутри другого, время от времени делая пометки в виде небольших крестиков. Закончив с кругами, в оставшемся месте в центре Вергилий набросал совсем другую конструкцию в виде правильного пятиугольника, эдакого пентагона. В центре пентагона Вергилий нарисовал круг, а все остальное пространство заштриховал крупными штрихами и, наконец, практически в самом центре фигуры нарисовал черный кружок. Нетрудно было догадаться, что это и есть Орех.
— Нарисовал как увидел, — сказал Вергилий, — не гарантирую стопроцентную правильность, в деталях мог и ошибиться, но отредактировать карту можно будет и позже. Хорошие новости — динамические входы-выходы есть только в первой части лабиринта, я имею в виду концентрические круги. Плохая новость — что находится в пентагоне, я не вижу. Пока не вижу. Так что мне не придется все время перестраивать карту, когда мы к нему подойдем. Да, как вы наверное догадались, крестики это…
— Ловушки? — перебила его Эна.
— Да, хотя и не совсем верно. Крестиками я отметил сомнительные участки. То есть я не понимаю, что там находится, но чем-то они отличаются от всего остального. Вполне могут быть и смертельные ловушки, а может, какие-то бесполезные или малополезные артефакты.
— А демоны? — спросил я.
— В массивах они не сканируются. Мы можем их встретить, а возможно, они уже начали нас искать. Но много их тут не будет, потому что попасть с внешней стороны лабиринта им затруднительно. Также тут может жить какой-то сильный демон. Хозяин лабиринта. Если он, конечно, смог сюда попасть — прыгнуть или перелететь стену.
— Если взять размеры Ада, то такая вероятность вообще ничтожна, площадь лабиринта не такая большая, — усомнился я.
— А вот и нет, — возразил Вергилий, — у лабиринтов и вообще массивов есть свойство, они каким-то образом притягивают воплощающихся. Вообще, чем ближе к тому или иному массиву, тем больше воплотившихся. Вспомни Убежище, куда ты и сам пришел после воплощения, или мечелистный лес и тот труп на дереве. Так что шансы встретить демонов тут высокие. На порядки выше чем в пустоши, а учитывая, что выйти из лабиринта они не в состоянии, то могут тут бродить пока не исчерпают свой ресурс.
— А какие вообще тут могут быть ловушки? — тихо и, я бы даже сказал, робко спросил Рэд. Парень выглядел слегка пришибленным, может, от природы такой, а может, последствия рабства, в котором он пребывал. Почему-то он мне не нравился. Бывает такое, антипатия и все тут.
— Ловушки? Да самые разные. Иллюзии могут быть, как с дверями. Идешь себе по твердой поверхности, а на следующем шаге проваливаешься и летишь в колодец, глубиной метров так в десять. Коридор может быть усеян ядовитыми грибами, вдохнув споры которых, можно получить полный паралич через пару минут. Может быть и механика, вполне может быть.
— Хм, нет, иллюзии я могу понять, грибы тоже, но механика? Кто ее будет поддерживать в рабочем состоянии? — выразил я сомнение. –װОна же придет в негодность.
