Я все же решил вести свои записи в двух вариантах. Одни, в котором я восстанавливаю истину, я по-прежнему буду хранить здесь, в щели между стеной и балкой. Другую связку я отправлю Альберту. Я дополню ее. Пока буду складывать листки в портфель, а когда придет время, отправлю с коротким сопроводительным письмом в Трамлан, на адрес его сестры. Там, как он мне однажды признался, она вместе со своим мужем, неким Борелем, держит ресторанчик «Фонтан пива», но об этом я, кажется, уже упоминал. Я напишу ему: «Милый Альберт, ты довольно часто, хоть и в шутку, брал на себя роль чего-то вроде моей совести; с другой стороны, ты часто утверждал, что люди, подобные мне, не должны обращать внимания на сплетни. Мало того, ты утверждал, что эти сплетни существуют лишь в моем воображении. Ты знаешь, как глубоко оскорбило меня тогда это твое предположение. Я и сейчас как будто слышу твой голос: „Ну почему ты все всегда принимаешь на свой счет?“ Поверь мне, Альберт, я знаю, что говорю.
Остаюсь глубоко огорченный клеветой, которая обрушилась на голову твоего старого приятеля, так сказать, в городе его детства и которая, по несчастному стечению обстоятельств, выглядит весьма правдоподобной, с сердечным приветом, твой Каспар». И постскриптум: «Прилагаю свои записи; в них я пытаюсь по возможности дословно воспроизвести то, что чуть ли не каждый вечер слышу от здешних обывателей или от Мака (ты помнишь Мака, укротителя улиток?). Скоро напишу подробнее. Ну, что ты теперь скажешь?»
Без сомнения, он прав: в принципе не следует придавать значения людским толкам. Но в конце концов всему же есть граница. Например, я совершенно не намерен, да и не в состоянии молча смириться с явной тенденцией не только представлять в извращенном виде, но и сознательно замалчивать мои заслуги, мои усилия, направленные на благо Триполисштрассе. Как я тогда из кожи лез, сколько сил положил, чтобы предостеречь народ против крикунов типа Шюля! «Он бессовестный хам, — говорил я всегда, — если вы доверите ему руководство, он вас предаст. Подумайте о том, что говорю вам я, Каспар Турель, — он вас предаст!»
Видит бог, даже в последнюю минуту я пытался предотвратить худшее. Я позволю себе здесь, ничего не утаивая, изложить факты, касающиеся того собрания. Оно состоялось в самом просторном из трех складов. Когда я в начале девятого явился туда, собралось уже более двухсот человек, в том числе женщины; они кучками стояли между штабелями труб, а сами штабеля, облепленные людьми, напоминали виноградные грозди. Отдельные фигуры, почти неразличимые в полумраке, маячили за проходом.
