Донцов снова молча смотрел на Вову, на сей раз — ошалело. Как странно и жутко все завязывается в тугой узел. Не светил бы ему заказ на станки, он с возмущением отринул бы замысел газопровода высокого давления, который разворошит, а то и прикончит старинное село. Но возник личный интерес, и где-то на краю сознания замаячил страшный выбор: чем жертвовать — бизнесом или Поворотихой? Вот они, изощренные до извращенности неустроенности жизни.
— Об этом газопроводе здесь никто не знает.
— Пока! Драка-то кабинетная. Споткнулись там, где не ждали. Газопровод пойдет по самому краю, я по карте смотрел, около леса. Но и строения попадут в зону отчуждения, землю под госнужды выкупят. Обычное вроде дело, а тут — тупик. Какой-то утюг упрямится, подпись не ставит, видать, не докаял его поп. Синягин говорит, не прыщ из начальства, а пешка, клерк, но наверняка с тайным аккомпаниатором. Думаю, все же просто взятку хочет. Все сейчас заняты выживанием.
— Уф! — тяжело выдохнул Донцов. — Голова кругом идет. Не-ет, в этом деле надо разбираться основательно. Вишь, как все сплелось. — Как бы для себя добавил: — Десятью примерь, однова отрежь.
— Виктор Власыч, а где лесной конец? Понять надо, что к чему.
— Поворотиха одной улицей стоит. А у леса, где овраг в сторону уходит, там тупички да закоулки, по-старому — сиротский ряд. Когда-то сироты, вековухи, старичье одинокое в халупах селились. Теперь дома покрепче, но много, теснота. Прямо езжай, не минуешь.
— Да, надо глянуть, понять, из-за чего сыр-бор, — тоже вздохнул Вова. — Я, пожалуй, поеду. Но давайте, Виктор Власыч, договоримся, где вас завтра найти. Выезжать к Синягину надо в три часа.
— Ну где же еще, кроме квартиры? — ответил расстроенный Донцов.
Проводив гостя, позвонил Вере:
— Рано утром выезжаю в Москву. Сперва заберу тебя.
— Что-то случилось, Витюша? — голос стал тревожным.
— Как говорится, славны бубны за горами. Добрые вести ходят под руку с худыми... Вместе надо покумекать. А в три часа за мной заедет телохранитель Вова.
— Телохранитель Вова? — эхом отозвалась совсем сбитая с толку Вера.
— Все. Терпи до утра.
9
Суховей принес домой папку с документами, капитально изучив их и уже зная, что ехать к «точке входа» в проблему придется по знакомой яснополянской трассе. Но Глаше об этом намеренно не сказал — пусть ахнет! Положил бумаги на стол:
— Ну-ка, почитай.
Она сразу сунулась в картографический раздел.
— Поворотиха, Поворотиха... Где она? Не может быть! Да ведь недалеко от Ясной Поляны! С ума сойти, какое совпадение! Валя, едем в субботу, послезавтра, тут и говорить не о чем.
Валентин рассмеялся:
— Я у самого себя пари выиграл. Был уверен, что именно такой вариант и предложишь. Не знаю тебя, что ли?
По пути они снова обсудили ситуацию, уже конкретно, понимая ее технические и отчасти финансовые особенности.
От газовой магистрали до завода двадцать три километра, если вести трассу напрямки — так проектировщики заложили на чертежах. Почему напрямки? Ясное дело, все экономят, добра от худа не отличают, берут самый короткий маршрут. На Поворотиху плевать, тем более региональные власти не возражают.
— По поводу регионалов мы с тобой ничего толком не знаем, — предупредил Суховей. — Формальное согласие есть, Тула заинтересована в стройке, в инвестициях со стороны. Если бы мне не поступило особого указания и вообще сиди на моем месте другой человек, можно было бы спокойно ставить подпись. Но не думаю, что в Туле проблему Поворотихи обсуждали всерьез. Теперь я понял, этот мерзостный Немченков намеренно сгустил краски, сказав, что газопровод режет деревню пополам, а с учетом полосы отчуждения на деле ее ликвидирует. Я прикинул, дворов десять затронет, с краю, по картам точнее не влезешь, на месте разберемся. Уже затребовал подворный план Поворотихи.
Глаша слушала молча, лишь иногда приговаривала:
— Так, так...
«Какая-то мысля у нее вызревает, — понял Валентин, давно усвоивший Глашины привычки, и тоже умолк. — Пусть подумает».
Километров через двадцать она прервала молчание:
— Знаешь, Валя, когда дело дойдет до дела, жители Поворотихи на божью волю полагаться не станут, могут воспротивиться, и Тула наверняка возьмет их сторону. Для нее судьба большой деревни важнее газоотвода. Объективно регионалы, не подозревая об этом, будут играть на Винтропа. И помогут тебе выслужиться перед Немченковым. Больше скажу: надо подумать, как подогреть протест в Поворотихе. Если эту идею вбросишь ты, можно считать, что первая часть задачи решена с блеском. Немченков будет в восторге.
— Проститя... Но газопровод-то строить надо! И быстро. Решение главной задачи при таких условиях усложнится.
— Значит, как я понимаю, по первой части проблемы ты со мной согласен?
— Ломать не строить.
— Теперь займемся второй частью... Уже сейчас ясно, что остается единственный вариант, о котором мы подумали сразу: перенести трассу газопровода. А точнее, где взять для этого средства? Источника три: регион, спасающий деревню, государство, через нашу Службу знающее о замысле Винтропа, и, конечно, этот бизнесмен Синягин.
