Такая преданность малой родине еще выше подняла авторитет Филиппа, ему не раз предлагали выдвигаться в областные депутаты, но он «паблики» сторонился, не без оснований полагая, что для главврача она станет обузой. Однако, погруженный в самые жгучие людские заботы, Остапчук на региональные проблемы смотрел не только медицинским, но и более широким взглядом, зорко отличая объективные сбои от бюрократических препон. Свою больницу он умел отстоять от нелепых ведомственных предписаний, градом сыпавшихся из Москвы, — столичные бюрократы трудились не покладая рук. Но общий ход региональных дел его удручал. А тут еще Раиса Максимовна, благодаря домашним чаепитиям державшая руку на пульсе местных настроений, подогревала недовольство. И когда Остапчуки прочитали о решительном предвыборном маневре севастопольского Чалого, пригрозившего выдвижением в депутаты, — вот тогда и приняли решение тоже вторгнуться в избирательную кампанию, выдвинув кандидата, говоря словами Филиппа, от населения. Кого именно, было делом техники.
После долгих опросов остановились на Синицыне, собрание по выдвижению провели в конференц-зале главного корпуса больницы, и вел его Остапчук, о чем подробно сообщила небольшая внутрибольничная газетенка, выпуск которой Филипп наладил пять лет назад — для информирования пациентов о новых методах лечения. Тираж мизерный, но пошла газета по рукам больных, и они на удивление быстро разнесли весть о кандидате от населения Синицыне по всей области. Впрочем, смекалистый Филипп тот номер газетки велел напечатать двойным тиражом, половину припрятав для раздачи следующим волнам пациентов.
И понеслось!
Два мощных встречных потока набрали силу: областная и районная пресса, региональное ТВ использовали любой повод, чтобы пиарить губернатора, собравшегося на третий срок, прославляя его выдающиеся руководящие подвиги, а людская молва из уст в уста разносила благую весть о появлении «кандидата от населения». Нешуточная заочная рубка началась преждевременно, и Остапчуки накоротке собрали нескольких потенциальных доверенных лиц, которым Синицын рассказал о поездке в Москву и изложил в общем виде философию своей предвыборной программы.
— Ну что, господа хорошие, вляпались мы по самые помидоры? — подвел итог «докладанию» Георгия Филипп. — Отступать некуда, позади Урал. Выборы дело серьезное, спроста ли Чубайса, Грефа, Кудрина, Набиуллину, других динозавров девяностых никогда никуда не избирали? Только назначали! Боятся людского мнения. Да и наш региональный лидер не рискнул от «Единой России» идти. Какой он независимый? Из истуканов ЕР. Смяшно. В общем, давайте соображения или возражения по тезисам Синицына.
Первым эмоционально начал Виталий Дашевский, директор завода метизов:
— Вос-хи-щен! Безмерно! Никакой агрессии! Вместо критики губернатора, чего я, честно говоря, опасался, — сочувствие. Сильный ход. Стрелки переведены на Москву, которая вяжет своих назначенцев по рукам и ногам. Лихо и верно!
— Среди безмерного нет ни великого, ни малого, — философски заметил Игорь Петрович Черток, глава адвокатского бюро, взявшийся юридически выверять избирательные шаги Синицына.
— Погодите с восторгами, — остановил восхваления Филипп. — Давайте пройдемся по проблемам. Георгий, с чего начнем?
— Думаю, первым по порядку идет сбор подписей. Меня предупредили о возможных подставах.
— О-о, дорогой мой! Какой же я хирург, если заранее сей вопрос не продумал? В ходе операции импровизировать нельзя, надо загодя любые осложнения предусмотреть. Подписи мы поручим частным собиральщикам, но нельзя исключить, что эта шустрая публика пожелает содрать две шкуры с одного барана: с нас — за работу, а еще с кого-то — за упрятанные в списки «мертвые души». Мартиролог используют. И в мединституте, где я веду курс, студенты, извините, уже на стрёме: ждут заполненные подписные листы, чтобы проверить достоверность каждой — каждой! — подписи. Почерковедам делать будет нечего. Но я предупредил: конспирация! Пока сбор подписей не закончат, никто не должен знать о предстоящей поголовной проверке.
— Ну, Филипп Гордеевич, вам не главврачом быть, а контрразведку возглавлять, — снова восхитился Дашевский. — Вы, оказывается, великий конспиратор.
— Хорошо, что не великий инквизитор, — вставил Черток.
А Остапчук смешно замахал руками:
— Нет, нет, насчет конспирации — это к Раисе Максимовне, ее придумка. Чтобы соперники думали, будто их замысел реализуется в полной мере, и столичные затейщики других каверз на этой стадии не подкинули. У Синягиных это фамильное, уж я-то знаю. Дальше что, Георгий?
— Дальше?.. Ну, с начальником предвыборного штаба я встречался, технические детали мы обговорили. Проблемы будем решать по ходу. А кроме того...
— Начальником штаба вызвался один из больничных врачей, — перебил Филипп. — Толковый парень. А помещение для штаба будем арендовать. Я бы с удовольствием в больнице его разместил, но опасаюсь упреков.
