Немой Онегин. Части 18 - 23 полностью

«Как дитя влюблён» — значит, искренне, чисто, светло. Но дети всякие бывают. Речь же не о грудном младенце. Этот ребёнок чётко знает, чего хочет, и умеет добиваться (опыт огромный). Приезжает каждый день, старается дотронуться до плеча, до руки.

Ума не внемля строгим пеням

К её крыльцу, стеклянным сеням

Он подъезжает каждый день;

За ней он гонится как тень;

Он счастлив, если ей накинет

Боа пушистый на плечо,

Или коснётся горячо

Её руки, или раздвинет

Пред нею пёстрый полк ливрей,

Или платок подымет ей.

Если б Пушкин написал такое в 1836-м, все решили бы, что в этих прекрасных стихах изображён Дантес. Многочисленные мемуары и письма того времени свидетельствуют, что негодяй преследовал Наталью Николаевну всюду: подсаживался, подносил мороженое, шептал страстные комплименты, приглашал на все танцы подряд. Пушкин с ума сходил — буквально, до бешеных приступов ярости.

Чтоб накидывать сползший с плечика боа (шарф из перьев) или подымать обронённый платок, надо постоянно быть рядом, вплотную.

Накануне нового года у Вяземских был большой вечер. Пушкин с женою был тут, и француз продолжал быть возле неё. Графиня Строганова говорила княгине Вяземской, что у Пушкина такой страшный вид, что, будь она его женой, она не решилась бы вернуться с ним домой.

Бартенев (со слов княгини Вяземской)

Коснётся горячо — это, что ли, мизинчиком задел локоток? Нет, это пожатие. Он тискает, а она терпит, чтоб не вышло скандала.

Это называется преследовать любовь, грубо говоря, домогаться. Всё по науке. По шаблону, который подробно описан в Первой главе.

Она его не замечает,

Как он ни бейся, хоть умри.

Свободно дома принимает,

В гостях с ним молвит слова три.

Она его не замечает. Как бы не замечает. А все остальные? А муж? Это ж всё вплотную, в тесноте. Все видят позы, взгляды.

22 января 1837, пятница.

На балу я не танцовала. Было слишком тесно. В мрачном молчании я восхищённо любовалась г-жею Пушкиной. Какое восхитительное создание! Дантес провёл часть вечера неподалёку от меня. Минуту спустя, я заметила проходившего А. С. Пушкина. Какой урод!

Фрейлина Мари Мердер. Листки из дневника

Софи Карамзина — брату

27 января 1837 (день дуэли). Санкт-Петербург

Было большое собрание без танцев: Пушкины, Геккерны, которые продолжают разыгрывать свою сентиментальную комедию к удовольствию общества. Пушкин скрежещет зубами и принимает своё всегдашнее выражение тигра, Натали опускает глаза и краснеет под жарким и долгим взглядом своего зятя (Дантеса) — это начинает становиться чем-то большим обыкновенной безнравственности.

Татьяна, её безымянный муж и Евгений. Если б этих трёх звали Натали, Александр и Жорж — тогда тоже милый ребёнок? Как дитя влюблён?

Дескать, муж у вас дурак и старый мерин,

я люблю вас, будьте обязательно моя,

я сейчас же утром должен быть уверен,

что с вами днём увижусь я.

Маяковский. Юбилейное

Онегин ведёт себя нагло. И — публично. Он её компрометирует. Ведь все всё видят. Когда-то два танца с Ольгой привели всех в недоумение, кончилось дуэлью. А тут ежедневные встречи, и не один на один, а в светской толпе. Там глаза ещё зорче, чем у деревенских. Тем более что он вьётся возле главной звезды всех вечеров, на неё обращены все взоры:

К ней дамы подвигались ближе;

Старушки улыбались ей;

Мужчины кланялися ниже,

Ловили взор её очей;

Девицы проходили тише...

Это не любовь. Любил бы — хотел бы ей добра. А он прямо ведёт к скандалу.