Немой Онегин. Части 24-25 полностью

Через два года на свет появился «Дубровский». Все в школе проходили: богатейший помещик разорил и довёл до инсульта бедного старого соседа. Борьба с несправедливостью, жестокий отец-богач, дочь-красавица Маша, удалец-Дубровский притворился учителем, застрелил медведя, дупло, кольцо… Вот финал:

Марья Кириловна, уже взволнованная объяснением князя Верейского, залилась слезами и бросилась к ногам отца.

— Папенька, — закричала она жалобным голосом, — папенька, не губите меня, я не люблю князя, я не хочу быть его женою!..

— С богом, — отвечал Кирила Петрович. Бедная девушка упала ему в ноги и зарыдала.

— Папенька... папенька... — говорила она в слезах, и голос её замирал. Её подняли и почти понесли в карету. Они поехали в церковь. Там жених уж их ожидал. Марья Кириловна ничего не видала, ничего не слыхала, думала об одном, с самого утра она ждала Дубровского, надежда ни на минуту её не покидала, но когда священник обратился к ней с обычными вопросами, она содрогнулась и обмерла, но ещё медлила, ещё ожидала; священник, не дождавшись её ответа, произнёс невозвратимые слова.

Обряд был кончен. Она чувствовала холодный поцелуй немилого супруга, она слышала весёлые поздравления присутствующих и всё ещё не могла поверить, что жизнь её была навеки окована. Они вышли из церкви, сели вместе в карету, лошади неслись быстро. Вдруг раздались крики погони, карета остановилась, толпа вооружённых людей окружила её, и человек в полумаске, отворив дверцы со стороны, где сидела молодая княгиня, сказал ей: «Вы свободны, выходите». — «Что это значит, — закричал князь, — кто ты такой?..» — «Это Дубровский», — сказала княгиня. Князь выстрелил в маскированного разбойника. Дубровский был ранен в плечо, кровь показалась. Князь, не теряя ни минуты, вынул другой пистолет, но несколько сильных рук вытащили его из кареты. Над ним засверкали ножи.

— Не трогать его! — закричал Дубровский, и мрачные сообщники отступили. — Вы свободны, — продолжал Дубровский, обращаясь к бледной княгине.

— Нет, — отвечала она. — Поздно — я обвенчана, я жена князя Верейского.

— Что вы говорите, — закричал с отчаяния Дубровский, — нет, вы не жена его, вы были приневолены, вы никогда не могли согласиться...

— Я согласилась, я дала клятву, — возразила она с твёрдостию, — князь мой муж, прикажите освободить его и оставьте меня с ним. Я не обманывала. Я ждала вас до последней минуты... Но теперь, говорю вам, теперь поздно.

Но Дубровский уже её не слышал, боль раны и сильные волнения лишили его силы. Он упал…

Дальше неинтересно; две-три странички натужной игры в казаки-разбойники, и Дубровский исчезает без следа.

Сами видите, почерк тот же: я вас люблю (к чему лукавить), но я другому отдана, буду век ему верна. В точности финал «Онегина», только в прозе. 1832 год. Вдобавок нелюбимый муж Маши Троекуровой — князь, как и нелюбимый муж Тани Лариной. Случайные совпадения?

Меня с слезами заклинаний

Молила мать; для бедной Тани

Все были жребии равны…

Я вышла замуж. Вы должны,

Я вас прошу, меня оставить.

Таня уступила плачущей матери, Маша — гневному отцу. Когда Дубровский в отчаяньи кричит «Что вы говорите!», так и хочется вместе с ним закричать: «Дура! Что ты делаешь! На какой ад обрекаешь себя — на жизнь с отвратительным гадом, который тебя купил, который тебе не простит этой минуты».

Да, земной ад она себе обеспечила; но только земной. Она поступила в соответствии со своей верой.