- Господин офицер, кофием побаловаться с пряничком? А может, чего покрепче? - подмигивает мне румяный мужик в косоворотке, когда я прохожу у вокзальной лавки. - Промокли!..
Промок. Но начало мероприятия в два часа, а стрелки вокзальных показывают без четверти час. Едва успеваю! Если ещё извозчика возьму, здесь с ними всегда беда!!!
У выхода в город тесно и царит полумрак, и пока я помогаю какой-то даме с коляской вытащить на улицу перевязанные коробки (очевидно, с гирями), за спиной раздаётся:
- Обождём, Михаил Владимирович? Дождь кончится же когда-нибудь!
Михаил Владимирович... Я замираю. Много я знаю тут Михаилов Владимировичей?!.. Нет, не может быть... Да их в Питере миллион! Таких совпадений просто не бывает!
- Он здесь никогда не кончится... Ненавижу этот серый город! Идёмте же!
Кулаки сжимаются даже не от знакомого голоса, а от фразы, слышанной мной у квартиры Азефа. На улице Бульварной, дом пять, перед ранением. 'Ненавижу этот серый город...'. Ах ты падаль! И снова - случайно встретились? Так не бывает!!!
Когда доктор Боткин, наконец, разрешил меня посещать, то одним из первых моих визитёров стал новый шеф царской охранки - Спиридович. К слову сказать, пришёл он вовсе не потому, что мы крепко сдружились и последний беспокоился о моём здоровье - причиной стали мои навязчивые требования встречи с последним. Шутка ли: провокатор Азеф сообщает мне, что великий князь, сам Александр Михайлович Романов снабжает деньгами революционеров!!! А на квартире Азефа я застаю его собственного адъютанта Оболенского, караул, предательство!!! Надо бить, звонить во все колокола, арестовывать и предавать суду, Россию спасать, в конце концов!!! Господи, как же я умудрился не растерять с годами свою наивность...
Выпалив Спиридовичу всё, что видел и слышал, я, наверное, действительно ожидал какой-то реакции. Это ведь не Россия двухтысячных, здесь есть дворянство, честь, благородство? Самопожертвование и Правда, наверняка, и плевать, кто плохой: чиновник высокого ранга или сам родственник самого Государя. Государя, революцию против которого его же дядя и финансирует, к слову говоря! Усилиями этого 'дяди', между прочим, племянничка расстреляют вместе с детьми и женой, так чего же ты медлишь, Спиридович? Шеф спецслужбы, само название которой говорит об охране первого лица, эй?!..
- Вам надо поправляться, господин Смирнов... - С каменным лицом встал Спиридович со стула. - Поправляться и беречь себя! Евно Азефа мы ищем, ориентировки разосланы по всей империи...
- А Оболенский?! А...
Наверное, я действительно выглядел в тот момент сумасшедшим. Во всяком случае, на какую-то секунду мне показалось, что я вижу в глазах Спиридовича страх. Но - лишь на одну секунду. Снова присев на стул, тот заговорил со мной спокойно и медленно, будто с ребёнком:
- Господин Смирнов! Скажите, вам приходилось когда-нибудь принимать участие в сафари на слонов?
- В чём?!..
- В сафари, господин Смирнов. На слонов. Бывали в Африке?
- Н-нет... Но при чём здесь...
- Мне приходилось. А знаете, что случается, если ранить слона и дать подранку уйти? - Спиридович гипнотизировал меня взглядом своих голубых, с длинными ресницами на веках, глаз. - Знаете, господин Смирнов?
Я молчал. Выждав пару мгновений, шеф царской охранки медленно взял с тумбочки фуражку и снова встал. Сделав несколько шагов в направлении двери всё-таки обернулся, тихо закончив:
- Если слон-подранок ушёл и вы его не добили, господин Смирнов... То запомните: когда бы вы не появились опять в саванне, сколько бы времени не прошло... Но если вы вновь окажетесь в его владениях - он вспомнит вас и обязательно нападёт. И ничто не остановит его мести, поверьте. А слоны, господин Смирнов - это весьма и весьма страшные и могучие создания, особенно в ярости... Некоторые считают царём зверей льва - так вот, я с ними не согласен. Выздоравливайте!
И Спиридович вышел. Оставив меня в глубоких раздумьях о мире животных. Так поразительно напоминающий иногда наш, человеческий мир...
