– Она сама об этом говорила. «Джулия, дорогая, – сказала она мне, – я была ошарашена. Небольшие вознаграждения в пользу слуг, а „Литлгрин-хаус“ и все остальное состояние – Вильгельмине Лоусон». Она была настолько ошеломлена, что лишилась дара речи. А когда совладала с собой и спросила, какова же эта сумма, полагая, что она, возможно, составляет несколько тысяч фунтов, мистер Первис, запинаясь и мямля, долго рассуждал о таких непонятных вещах, как движимость и недвижимость, и наконец изволил сообщить, что состояние мисс Аранделл насчитывает что-то около трехсот семидесяти пяти тысяч. Бедная Минни чуть не лишилась сознания.
– Ей и в голову не могло прийти что-нибудь подобное, – подтвердила вторая сестра. – Да и кто мог подумать, что такое возможно?
– Она сама вам так сказала?
– О да, она не раз говорила нам об этом. Вот почему непристойно вести себя так, как семейство Аранделл: не разговаривать с Минни и относиться к ней с подозрением. В конце концов, Англия – свободная страна…
– Англичане почему-то действительно в это уверовали, – пробормотал Пуаро.
– …И я считаю, что каждый волен распоряжаться своими деньгами, как сочтет нужным! По-моему, мисс Аранделл поступила очень разумно. Без сомнения, она не доверяла своим родственникам, и на то у нее были все основания.
– Вы так думаете? – Пуаро с интересом подался вперед.
Такое проявление внимания только поощрило Изабел.
– Конечно. Мистер Чарлз Аранделл, ее племянник, отвратительный молодой человек. Это известно всем. Мне кажется, его даже разыскивает полиция какой-то страны. Очень неприятный субъект. С его сестрицей я, говоря по правде, никогда не беседовала, но выглядит она очень странно. Ультрамодные туалеты и сплошной грим. Когда я вижу ее напомаженные губы, мне становится дурно. Как будто они измазаны кровью. Глядя на нее, диву даешься. Ведет себя как наркоманка. Она, между прочим, помолвлена с доктором Доналдсоном. Очень славный молодой человек. По-моему, даже ему порой противно на нее смотреть. Конечно, она по-своему привлекательна, но, надеюсь, со временем он одумается и женится на какой-нибудь приятной английской девушке, которая любит жизнь в провинции и сельский воздух.
– А другие родственники?
– Другие тоже малосимпатичны. Пожалуй, исключение составляет только миссис Таниос. Она славная женщина, но предельно глупа и ни шагу не сделает без позволения своего мужа – турка, кажется. Зачем англичанке выходить замуж за турка? Проявить такую неразборчивость! Разумеется, мисс Таниос – прекрасная мать, но дети у нее довольно страшненькие, бедняжки.
– По-вашему выходит, что мисс Лоусон заслуженно получила наследство мисс Аранделл?
– Минни Лоусон – удивительная женщина, – спокойно ответила Джулия. – Притом бессребреница. Конечно, деньги ее интересовали, но жадностью она никогда не отличалась.
– Тем не менее ей не пришло в голову отказаться от наследства.
Изабел даже отшатнулась.
– Вряд ли кто-нибудь на это способен.
– Да, пожалуй, вы правы… – улыбнулся Пуаро.
– Видите ли, мистер Паррот, – вставила Джулия, – она приняла наследство как душеприказчица, для которой воля покойной священна.
– И хотела даже выделить какую-то часть миссис Таниос или ее детям, – продолжала Изабел. – Но она боялась, как бы этими деньгами не завладел ее муж.
– Минни говорила также, что намерена предоставить Терезе денежную помощь.
– Это было бы крайне великодушно с ее стороны, если учесть, что Тереза всегда относилась к ней свысока.
– Ей-богу, мистер Паррот, Минни – самый великодушный человек на свете. Да разве вы сами этого не знаете?
– Ну почему, – ответил Пуаро, – знаю. Только вот никак адреса ее не раздобуду.
– О боже! Какая я глупая! Записать его вам?
– Позвольте, я сам запишу.
Пуаро вынул свою записную книжку, которая была при нем всегда.
– «Клэнройден-Мэншнс», семнадцать. Рядом с «Уайтлиз»[40]. Передайте ей, что мы ужасно ее любим. Давно уже от нее нет никакой весточки.
Пуаро встал, я последовал его примеру.
– Я крайне признателен вам обеим за исключительно интересную беседу, – пропел он, – а также за то, что вы дали мне адрес моей приятельницы.
– Странно, что вам не дали его в «Литлгрин-хаусе»! – воскликнула Изабел. – Это, должно быть, Элен. Слуги очень ревнивы и немного глупы. Они часто грубили Минни.
Джулия с видом светской львицы протянула нам руку.
– Очень рады были вашему визиту, – любезно заявила она. И, вопросительно взглянув на сестру, произнесла: – Быть может…
– Быть может… – подхватила Изабел, чуть порозовев. – Быть может, вы останетесь и разделите нашу вечернюю трапезу? Очень скромную – сырые овощи, черный хлеб с маслом, фрукты.
– Крайне заманчиво, – вежливо откликнулся Пуаро. – Но, увы, мы с моим другом должны вернуться в Лондон.
Снова, пожав нам руки и попросив передать самый горячий привет мисс Лоусон, дамы наконец распрощались с нами.
– Слава богу, Пуаро, – с жаром сказал я, – вы спасли нас от сырой моркови. Какие жуткие женщины!
