— Понимаю, что бывает больно, когда задуманное не сбывается, но, увы, есть вещи, которые нам неподвластны. Да, групповой секс растормошил меня, и я позволила себе обмануться, активно включаясь в будоражащие сознание игры. Потом эффект прошёл и наши с тобой потеплевшие отношения оказались лишь очередной иллюзией, которая быстро развалилась. На её место пришло новое чувство к другому мужчине. Нам будет лучше развестись.
Я подхожу к барной стойке, чтобы взять воды, зажмуриваюсь и с трудом сдерживаю слёзы. Душа горит, эмоции — разрывают сердце в клочья. Что же, почти девятилетняя семейная жизнь Каминских подошла к своему логическому завершению.
Открыв глаза и заметив на столешнице запечатанный конверт, я заинтересованно тянусь к нему, но не успеваю взять, потому что Ян выхватывает его у меня прямо из рук. Я понимаю, что откуда-то знаю этот дизайн и шрифт, но никак не могу вспомнить.
— Что внутри? — тут же оборачиваюсь.
— Ничего особенного, — отвечает Каминский.
Он высокий, поэтому хоть я и пытаюсь подпрыгнуть и выхватить у него конверт, у меня ничего не получается.
— Там было написано моё имя! – твёрдо заявляю. – Покажи, что внутри!
Ян в считанные секунды достаёт зажигалку и щёлкает ею. Белоснежный конверт догорает почти дотла и превращается в пепел. Каминский выбрасывает его в раковину, включает воду, а затем упирается ладонями в столешницу. В голове щёлкает догадка. В конверте, скорее всего, были путёвки. Это конверт с эмблемой годами проверенной турфирмы.
— Никогда его не любил Тенерифе, — тихо, словно обращаясь к самому себе, проговаривает Ян.
***
— Волнуешься? – спрашивает Рина.
Я слегка дёргаю плечами и всматриваюсь в проезжающие мимо автомобили. Ян обещал, что не будет опаздывать, но сейчас он задерживается на целых пять минут.
В моей просьбе не было ничего сложного – вместе пойти в ЗАГС и написать заявление о разводе. Так же завтра у нас назначена встреча с нотариусом, чтобы решить вопрос с имуществом, на которое я, конечно же, не претендую, потому что все финансовые расходы всегда брал на себя Ян.
— Волнуюсь, конечно. Я не каждый день разрываю девятилетний брак.
Сестра понимающе кивает и бросает взгляд на наручные часы. Заметно хмурится. Я попросила её составить мне компанию, чтобы не оставаться с Каминским наедине. Но вот беда — поддержка у меня есть, а дрожь всё равно растекается по телу от мысли, что я вот-вот увижу Яна.
В последний наш сложный разговор я собрала вещи и уехала ночевать к Рине. Все эти дни провела рядом с ней и племянниками, изредка отвлекаясь на Титова и работу, где нужно было закончить отчёты и передать полномочия Роме. Это я предложила кандидатуру Серова на должность временно исполняющего обязанности завкафедрой.
— Понимаю, Майя, — отвечает Рина. – Я и подумать не могла, что Каминский такой говнюк. Не уверена, есть ли у Давида внебрачные дети, но, кажется, твой муж переплюнул моего по идиотским поступкам.
Я грустно улыбаюсь, а сестра обнимает меня за плечи и чмокает в щёку.
— Тем не менее, на тебя я обижена больше. Могла бы и раньше поделиться своими семейными проблемами, как и я делилась с тобой. Мы ведь сёстры, Маюш. Кроме тебя у меня никого ближе нет.
Ощутив секундный укол совести, я замечаю, как новенький автомобиль Каминского паркуется у центрального входа в ЗАГС. Пульс срывается, а нервы тут же натягиваются как тетива.
— Рин, прошу тебя. Ты обещала, что поддержишь любое моё решение, но при этом не будешь осуждать и упрекать.
— Это касалось развода, а не молчанки. Так что извини.
Ян выходит на улицу, достаёт из заднего сидения папку с документами и, включив сигнализацию, твёрдым шагом направляется к нам.
Он не выглядит поникшим или расстроенным. Такой же красивый, высокий и мужественный. В каждом его движении читается уверенность, чего не скажешь обо мне.
— Янчик, привет! – вполне дружелюбно машет рукой Рина. – Опаздываешь, ты в курсе?
Каминский останавливается рядом с нами, произносит слова приветствия и бросает на меня пытливый взгляд.
Я беру сестру за руку и сдавливаю её ладонь, чтобы перестала сыпать вопросами и так искреннее улыбаться тому, кого несколько минут назад столь яро осуждала. Впрочем, несмотря ни на что Рина благодарна моему почти бывшему мужу за поддержку и защиту. И я ничуть не обвиняю её.
— Пойдём? – спрашивает Ян, кивком головы указав в сторону невысокого старинного здания с колонами.
Я молча соглашаюсь, так и не удосужившись поздороваться, и направляюсь ко входу, параллельно пытаясь найти в заметках номер кабинета, где нас ожидают.
Каминский идёт позади, не предпринимая попытки начать разговор или переубедить меня в неправильности выбора. Возможно, он остыл и тоже понял, что так будет лучше. Мы отравляем друг друга. Такая семейная жизнь подходит разве что мазохистам, но ни я, ни Ян никогда не относились к их числу.
В кабинете, где нужно оформить совместное заявление, уже занято. Мы пропустили свою очередь и теперь там сидит возрастная пара.
