Российские немцы, ещё с той поры, когда они были немцами в России, были аполитичны. В их истории есть один очень важный вопрос, ответить на который в развёрнутом виде у нас нет возможности, да это и не входит в наши задачи, но не коснуться его мы не можем. Стали ли немцы в России самостоятельной этнокультурной группой? Термин "нация" здесь категорически не применим, но если принять во внимание его устаревшую (сталинскую, по-существу) трактовку, то можно сказать и так: стали ли российские немцы отдельной нацией или так и остались одной из самых многочисленных и до поры одной из самых консолидированных диаспор в мире? Это очень сложный вопрос.
В другое время и по другому поводу мы достаточно подробно касались особенностей российской и советской национальной политики, впрочем, вполне применимых и в данном случае. Здесь мы ограничимся короткими тезисами и образными сравнениями. Бытует мнение, что империя это "плавильный тигль наций". Возможно. В случае с Россией, отдельные фракции внутри этого тигля хотя и в расплавленном виде, но довольно долго и отчётливо прослеживаются. Более того, они сами ясно понимают свои границы. В самом деле, сложно представить себе американца, чьи предки приехали из Германии в США в XVIII в., и который до сих пор ощущал бы свою инородность и очевидную инаковость своей фамилии. В то же время в России это сплошь и рядом. В советский период, когда вроде бы была предпринята довольно продуктивная попытка создания надэтнической общности "советского народа", из-за трагедии депортации и оскорбительно затянутого процесса реабилитации немцев эта ситуация только усугубилась. Всё это стало одной из важных причин мощного оттока российских немцев в 1990-2000-е гг. из России, которая была для них настоящей родиной, в Германию, в которой большинство из них прежде никогда не были.
Мы придерживаемся той точки зрения, что немцы за время своего длительного проживания в России сформировались как отдельная этнокультурная группа. Вместе с тем, мы не склонны распространять это утверждение на всех российских немцев. Учитывая классификацию немецкого населения России по конфессиональному, религиозному и региональному признаку, которую мы приводим во введении, субэтнической группой, обладающей чертами уникальности не только в сравнении с её этническим окружением, но и в сравнении с носителями культуры их исторической родины, мы могли бы назвать немцев Поволжья. В подавляющем большинстве они имели общие характеристики также и по социальному признаку, а конфессиональные отличия за долгие годы проживания в России не являлись для них самым важным фактором самоидентификации.
Колонисты, в том числе и бывшие, которые составляли большинство в немецкой общине Армавира, никогда не были активными политическими игроками в российской истории. Вековая традиция изолированности колонистского быта породила особый тип отношения немцев с государством. Колонисты имели особый социальный статус, который в условиях сословного строя играл важную роль в процессе формирования их сообщества как жёстко корпоративного. Немцы в подавляющем большинстве принадлежали к западным конфессиям христианства, крайне редко принимали православие, и это также можно считать одной из причин их отстранённого отношения к политике.
Характер отношений российского, а позже и советского государства к немцам в России зависел от отношений с Германией в тот или иной промежуток времени. Пожалуй, впервые российские немцы почувствовали это на себе в период объединения Германии (1871 г.). Тогда у царского правительства вызвала тревогу политика пангерманизма нового крупного европейского государства. Проблемы усилились в годы Первой мировой войны, и от жёстких репрессивных мер, надо полагать, немцев спасла только революция. А потом была депортация 1941 года.
Ужесточению внутриполитических действий против себя немцы неизменно отвечали волнами эмиграции. Это показательный момент. Немцы не были склонны к политическим протестам в виде восстаний, демонстраций, митингов, подпольной революционной деятельности и т.п. Это активы тех, кому уже некуда отступать. Немцы же протестовали тем, что просто собирались и уезжали. И все неприятности становились для них политикой посторонних сил, терявших своё значение и смысл, когда полосатый пограничный столб оставался за спиной.
Разумеется, не всё так просто, и нередко им было что терять, однако неслучайно немцы многими исследователями их истории признаются едва ли не самым мобильным народом. Особенно немцы в России.
