Реформа немецкой колонии по Закону от 4 июля 1871 г. и закон о введении всеобщей воинской повинности в 1874 г. стали едва ли не первыми поводами для начала массовой эмиграции за пределы Российской империи. Основными местами нового поселения российских немцев стала Северная и Южная Америка. В течение 70 - 80-х гг. позапрошлого века только в США переселилось около 10 тыс. выходцев из поволжских и южнороссийских колоний. В Канаду же в течение последней трети XIX в. выехало около 75 тыс. меннонитов, 10 тыс. лютеран и католиков, более 5 тыс. представителей прочих вероисповеданий, которые составили около 40% эмигрантов-немцев на Среднем Западе. В 1870-е гг. возникают немецкие колонии также в ряде стран Южной Америки, куда выехало немало бывших колонистов.
Но иногда выехать не было возможности. Такой была ситуация в годы Первой мировой войны. Т.Н. Плохотнюк отмечает: "С начала войны русское население Северного Кавказа сохраняло индифферентное отношение к этническим немцам в регионе. Потребовались особые усилия бюрократическо-охранительного аппарата, чтобы инспирировать антинемецкую кампанию в этом регионе. ... В поступивших во второй половине октября и ноябре рапортах исправники фиксировали малейшие проявления недоброжелательности со стороны поселенцев, но они были столь незначительны, что в целом складывалась картина верноподданнического поведения немцев-колонистов. Тон донесений в Департамент общих дел МВД, составленных на основе рапортов исправников, был менее лояльным и более сдержанным... В них отмечалась сплоченность колонистов, сохранение ими своего языка, обрядов, обычаев; подчеркивалось стремление к обособленности от русских соседей, усилившееся с началом войны. Сдержанно определялось отношение немцев к войне: "открыто не выражают сочувствия своим соотечественникам"".
В армавирской газете "Отклики Кавказа" в 1914 г. описывался случай, когда несколько немецких "мальчуганов" побили сына чиновника Л., очевидно русского, без видимых причин, при этом "высказывая враждебность к русской нации". Сложно сказать, как было на самом деле, может быть, что-то и сказали. Однако каждая ли стычка подростков, в которой к тому же особенно никто не пострадал, попадает на страницы газет? В этой заметке явно прослеживается стремление издателей заострить "немецкую тему".
Впрочем, та же газета и в те же годы прямо или косвенно чаще свидетельствовала о совершенно ином отношении армавирских немцев к мировой войне. Например, трое немцев входили в состав комитета по сбору пожертвований и оказанию помощи семьям призванных на войну, при этом один из них был "товарищем председателя". Некоторые из немецких жителей Армавира жертвовали свои личные средства на различные нужды, вызванные войной. В лютеранском молитвенном доме 16 ноября 1914 г. прошло молебствие о даровании русской армии победы (Приложение 20).
Эмиграция армавирских немцев в годы гражданской войны не носила массового характера. Нам доподлинно известен лишь один случай, когда немецкая семья воспользовалась оккупацией части европейской территории России немецкими войсками и в итоге оказалась в Германии. Потом они вернулись обратно в Армавир.
Свертывание нэпа, чрезвычайные меры 1927 - 1928 г. вновь усилили эмиграционные настроения среди немцев. О сокращении численности немецкой общины Армавира во второй половине 1920-х - начале 1930-х гг. мы писали в главе 3.
Таким образом, немцам не были присущи активные формы протеста, которые носили бы политический характер. Строго говоря, мы имеем только одно свидетельство об их консолидированном выступлении в районе Армавира, и оно относится к периоду первой русской революции. И даже в этом случае речь идёт не об армавирских немцах, а предположительно о жителях колонии Фриденталь.
11 сентября 1907 г. состоялись переговоры крестьян с землевладельцами относительно урегулирования цен на землю. Переговоры происходили в экономии землевладельца Захара Щербака, на котором присутствовал подъесаул 12 Кубанского пластунского батальона Медяник. Со стороны крестьян были представители от коренных и иногородних жителей села Кубанского, хутора Ковалевского, немецкой и русской колоний, поселка Сибельда (ныне п. Красная Поляна, г. Армавир). Вот и всё.
Тем не менее, среди уроженцев Армавира немецкого происхождения, потомков Поволжских колонистов, которые чуть ли не на 90% составляли немецкую часть горожан, был один человек, чья судьба никак не укладывается в нарисованную нами выше картину аполитичности немцев. Это был Гергард Андреевич Целлер, который сделал революционную деятельность смыслом своей жизни.
