Недавно у нас в руках оказалась рукопись воспоминаний Виктора Ипполитовича Михайлова, во второй половине 1930-х переехавшего на жительство в наш город, работавшего на заводе "Армалит" и пережившего в Армавире оккупацию. Анализируя отношение горожан к оккупантам, он разбивает их на несколько категорий и в ряду прочего упоминает дословно следующее: "Были, впрочем, и приятные исключения. Например, начальник ремонтного цеха, немец из старых колонистов, мог бы занять при немцах (С.К., В.Ш.: оккупантах) высокий пост, однако оставался на своём месте и работал весьма прохладно. Сын его погиб под Днепропетровском на фронте ещё в самом начале войны". Это единственный немец "из старых колонистов", о котором упоминает В.И. Михайлов в своих довольно объёмных и детальных воспоминаниях. К сожалению, он не называет его имени. Сведения о том, что его сын мог погибнуть "в самом начале войны", вполне правдоподобны, так как перекликаются с другими упоминаниями о призыве армавирских немцев на фронт в первые месяцы войны (воспоминания И. Безе). Известно также, что мобилизации и направлению в действующую армию подлежали представители и других народов, которые позже подверглись депортации. До принятия соответствующих постановлений ЦК ВКП(б) и указов Верховного Совета СССР они обладали такими же гражданскими правами и обязанностями, как и все остальные.
Большая часть немцев, так или иначе оставшихся в Армавире на период оккупации, пережили её также как и остальные горожане. Нам неизвестно, насколько серьёзно оккупационные власти успели провести работу с т.н. "фольксдойч", к которым были отнесены российские немцы, но некоторые отрывочные сведения о том, что такая работа была, у нас есть. В частности весьма любопытной представляется информация о лагерях для фольксдойч на территории Германии, куда попали и некоторые немцы из Армавира.
В таком лагере оказался уже упоминавшийся выше Я. Э-н. Он был расположен в городке Эбренген близ Фрайбурга. Э-н работал у вдовы немецкого офицера. Пребывание и режим в лагере были довольно свободными, помещённые туда лица нормально питались, не чувствовали притеснений и имели деньги.
Эти сведения перекликаются с тем, что рассказал нам Анатолий Иванович Лехман, которому в 1942 г. исполнилось уже 12 лет. Именно в тот год его вместе с матерью Эмилией Яковлевной (урожд. Фритцлер) 1906 г.р. выслали в Германию.
Эмилия Яковлевна в 1938 г. вторично вышла замуж. Её супругом был русским, и это спасло её от депортации. О судьбе своего отчима наш респондент ничего не сказал, но, вероятнее всего, на момент их высылки в Германию в Армавире его не было.
Итак, вместе с матерью они оказались в лагере для фольксдойч в г. Штаргард, что в Верхней Померании. А.И. Лехман говорил: "В Германии работали на хозяина. Жили в лагере, но не как заключённые, ходили свободно, [нам] давали деньги, хорошо кормили". В Штаргарде их освободили советские войска. После этого Эмилия Яковлевна вместе с сыном вернулась в Армавир. Известно, что её допрашивали органы госбезопасности, но депортирована их семья не была, не говоря уже о более суровых наказаниях.
Все приведённые выше случаи это лишь единичные примеры почти чудесного избавления от того, чего не удалось избежать подавляющему большинству армавирских немцев: депортации, лишения большей части гражданских прав, нищенского существования на новом месте, распада семей и ничем не заслуженного унижения.
Так куда же выселяли армавирских немцев?
Главным источником в вопросе о местах депортации немцев Армавира в 1941 г. стали для нас материалы сайта Международного историко-просветительского правозащитного и благотворительного общества "Мемориал", размещённые в разделе "Жертвы политического террора в СССР" (Приложение 27). Чрезвычайно объёмные списки лиц, сведения о которых размещены на этом Интернет-ресурсе, не оставляют физической возможности их доскональной проработки. По этой причине, нами были приняты за основу для персонального поиска материалы генеалогического справочника. Во-первых, мы проверили наличие в списках пострадавших от политического террора членов семей, которые наиболее часто упоминались на страницах метрических книг армавирского лютеранского молитвенного дома. Во-вторых, нами были проанализированы сведения из генеалогического справочника, содержащие имена и фамилии детей немецких поселенцев, родившихся в период с 1900 по 1919 гг., которые не упоминаются в книгах записи о смерти, как умершие. В-третьих, мы проверили в списках жертв политического террора наличие каждой фамилии из таблицы ╧4 генеалогического справочника, содержащей сведения о семьях, в которых родились дети в 1940 г. Последняя категория лиц с наибольшей долей вероятности должна была присутствовать среди списков депортированных из Армавира в 1941 г.
