От этих слов Вера потеплела. За всем этим жаргоном и амбициями все же скрывался человек. Когда он заказал миску картошки к багету с копченым лососем, она прониклась к нему еще больше.
– Значит, она хорошо справлялась с работой?
– Преуменьшение года. – Он макнул картошку в майонез. – Если бы она хотела, то могла бы дойти до главы управления по социальному обслуживанию. Она была организованная, пугающе умная, отличный руководитель.
– Так почему ее не повысили?
Вера не верила в святых. Что было не так с Дженни, раз она осталась на «полевой» работе, вместо того чтобы пойти на повышение до руководителя?
– Она этого не хотела, – сказал он. – Сказала, что ей не нужны ни деньги, ни скандалы. И что ей будет не хватать работы с подопечными, с приемными родителями. Что будет скучать по детям.
– И вы ей поверили?
Он посмотрел на нее с изумлением:
– Конечно! Дженни Листер не врала.
«Неправда, – подумала Вера. – Все мы врем. Иначе не выжить. Просто некоторые делают это лучше остальных. Наверное, Дженни Листер была великолепной лгуньей».
Крейг продолжал:
– Ей нравилось быть самой талантливой сотрудницей. Может, она понимала, что руководство – это не ее. Ей бы не хотелось оказаться на втором месте.
– А ее семья? – спросила Вера. – Она местная?
Он оторвался от еды.
– Да, родилась и выросла в Нортумберленде. Поступила в университет на юге, но остальное время находилась здесь.
– Родители еще живы?
«Может, Дженни посвящала их в свои дела, если они рядом. Может, Ханна могла пожить у них».
– Нет, – ответил он. – Она никогда об этом не говорила, но моя жена увлекается историей этих мест и наткнулась на рассказ о них в старом выпуске «Хексем Курант». Отец Дженни был адвокатом и, похоже, обманывал клиентов. Он покончил с собой прежде, чем дело дошло до суда. Мать протянула еще несколько лет, но сильно изменилась. Не вынесла стыда. Кажется, она жила в доме престарелых где-то на побережье. Умерла лет десять назад. Помню, Дженни ездила на похороны.
«Еще одна женщина с придурком-отцом», – подумала Вера. Может, у них с Дженни все же было что-то общее.
На обратном пути к вокзалу, продираясь через толпу людей, собравшихся на ярмарку на широких улицах, Вера услышала, как запищал телефон, сигнализируя об СМС. Она никогда не понимала этого. Почему не позвонить и не оставить сообщение на голосовой почте? Ей нужны были очки, но она была слишком неорганизованной и тщеславной, чтобы пойти к окулисту. На улице слишком много людей, можно даже не пытаться прочесть. Ее бы задавили пожилые фермеры и дамы, идущие навстречу. Добравшись до офиса, она сделала себе кофе, прежде чем посмотреть в телефон. Сообщение было от Саймона Элиота. Конечно, так ведь общается молодежь. «Подруга Дженни Энн только что вернулась из отпуска. Будет рада с вами поговорить». И номер телефона.
Она как раз собиралась позвонить Энн Мейсон, когда раздался звонок по городскому телефону. Это Холли, она только что вернулась с Ханной из морга. Говорила каким-то драматичным шепотом:
– Можно я с ней останусь, босс? Она в жутком состоянии. Она ведь еще ребенок.
Это что, обвинение? Как будто Вера какое-то бессердечное животное, не смогла лучше позаботиться о девочке.
– Конечно, если она хочет, чтобы ты осталась.
– Она так подавлена, непонятно, чего она хочет, но она спросила, могу ли я побыть рядом.
– Ну, отлично. Посмотри, может, удастся ее разговорить. Пока что все, что мы знаем о Дженни Листер, – это то, что она была чем-то средним между матерью Терезой и Ганди. И личной жизни как будто бы не больше, чем у них.
– Да, – ответила Холли с энтузиазмом, радуясь заданию. – Муж ушел, когда Ханна была маленькой. Невозможно, чтобы с тех пор у нее не было мужчин. Ведь столько лет прошло.
Похоже, Холли не поняла, что ее слова прозвучали немного жестоко, но Вера ничего не сказала. В ее жизни никогда не было мужчины. Что бы Холли подумала об этом?
Энн Мейсон жила на склоне холма, с которого открывался вид на долину, где вдоль ручья расположилась деревня Барнард-Бридж, в доме, построенном в старом здании амбара. Вере не очень нравились такие преобразования – дом в итоге получался массивным, с высокой крышей и гулким эхом. Такая архитектура напоминала Вере церковь, да и где в таком доме хранить все барахло? Чердака-то нет. Вера увидела дом Энн, выехав на узкую улицу, ответвлявшуюся от главной дороги в паре миль за деревней. Улица какое-то время вела вдоль Тайна, и за деревьями ничего не было видно. Затем машина выехала на открытую местность, и Вера снова увидела дом. От окон, заменивших широкие двери амбара, отражалось белесоватое солнце.
Энн Мейсон не была похожа на женщину, у которой собирается много барахла. Худощавая, приятная, с маленькими руками и аккуратной короткой стрижкой на седых волосах. На ней все еще были надеты хлопковые брюки и прогулочные сапоги, в которых она была в поездке.
Они сели на стильные скандинавские кресла, и им открылся вид на долину.
– Когда Саймон нам позвонил, мы ехали по трассе А1. Поверить не могу. Чтобы Дженни…
