Но, возвращаясь по широкому, залитому светом коридору новенькой больницы, она задумалась, правда ли это. Если Дженни Листер планировала издать книгу о деле Элиаса Джонса, значит, она злоупотребляла доверием клиента ради своей выгоды. Книги, посвященные реальным преступлениям и известным убийцам, продавались многотысячными тиражами, а книга, написанная соцработницей, вовлеченной в дело, привлекла бы огромное внимание общественности. Дженни Листер стала бы состоятельной женщиной. Все это настолько не соответствовало характеру человека, которого, как показалось Вере, она начала узнавать, что верилось в это с трудом. Но зачем Мэтти выдумывать такое?
Вера неслась по трассе А1 и, свернув на Хексем, позвонила Холли.
– Ты все еще в доме Листер?
– Да.
Всего по одному слову Вера почувствовала, что она не в духе. Наверняка Эшворт ей уже позвонил и сказал выезжать.
– Как сегодня чувствует себя Ханна?
– По-прежнему в шоке и напугана, но хотя бы поспала этой ночью. Доктор дал ей снотворное, и Саймон убедил его принять.
– Он тоже все еще там?
– Только что ушел, – ответила Холли. – Его отец вернулся из зарубежной командировки, и он отправился домой с ним повидаться. Мать приготовила семейный обед. Пропустить нельзя. – Она помолчала. – Слушайте, босс, я действительно считаю, что мне лучше быть здесь. Не стоит оставлять Ханну одну, а специалист по взаимодействию с родственниками сможет приехать только вечером.
– Без проблем, – сказала Вера. – Мне в любом случае нужно с ней поболтать, так что собирайся и готовься к отъезду. Я буду на месте через полчаса.
«Наверное, я очень плохой человек, – подумала Вера, обгоняя лесовоз, – раз этот обмен доставляет мне такое удовольствие».
Когда Вера приехала, Ханна по-прежнему выглядела заторможенной. Она сидела в кресле-качалке у кухонного окна, уставившись на синиц, клевавших нить арахиса, свисавшую с кормушки. Холли обняла ее перед уходом, но Ханна не отреагировала. Вера подумала, что Холли это наверняка не понравилось. Она была доброй, но нуждалась в ответной реакции.
– Не знаю, как ты, а я умираю с голоду, – сказала Вера. – Есть в этом доме какая-нибудь еда?
Ханна повернулась, не вставая с места, и лишь пожала плечами. Казалось, за эти пару дней, прошедших со смерти матери, она потеряла несколько килограммов, притом что и так была худой. Вера подумала, что лучше бы Холли приготовила для девочки нормальную еду, чем просто сидеть, упиваясь ее горем.
В холодильнике царил порядок, продукты были промаркированы. Дженни Листер – супервумен. Вера нашла контейнер с домашним супом и пакет с зерновыми булочками. Поставила суп разогреваться в микроволновку и сунула булочки в печь, чтобы они согрелись и стали хрустящими. Ее стиль готовки. При этом она не обращала внимания на Ханну, сидевшую за столом, и позвала ее есть, когда все было готово.
– Я не особенно голодна, – сказала Ханна, посмотрев на нее затуманенным взглядом.
– Зато я голодна. А твоя мама наверняка говорила тебе, что сидеть и смотреть, как другой человек ест, невежливо.
Ханна поднялась с кресла-качалки и присоединилась к Вере. Она сидела, опершись локтями о стол, пока Вера разливала суп в миски. Пахло великолепно – томатами и базиликом, и Ханна, вопреки своему настрою, зачерпнула суп и потянулась к хлебу, чтобы отломить кусочек.
Вера подождала с вопросами, пока суп не был съеден.
– Ты знала, что мама навещала Мэтти Джонс в тюрьме?
Ханна уже немного просветлела и приободрилась.
– Она мало говорила о работе.
– Мэтти Джонс – это молодая женщина, убившая своего ребенка. Ты наверняка слышала об этом в новостях. Большое было дело. Твоя мама о нем не говорила в свое время?
Пауза.
– Да, я помню. Это был один из редких случаев, когда я видела, как мама злится. Она встала и выключила телевизор. Сказала, что не может вынести, как СМИ демонизируют этих людей – Мэтти и соцработницу. В рассказах репортеров все было очень просто, а то дело нельзя назвать простым.
Ханна закрыла глаза и слегка улыбнулась. Вера видела, что в это мгновение ее мать для нее ожила.
– Дженни когда-нибудь говорила о книге, которую писала?
Ханна снова улыбнулась.
– Она постоянно говорила о своей книге, но не думаю, что начала ее писать.
– Что ты имеешь в виду?
Вера не хотела давить на девочку и показывать, насколько важным может быть ответ. Она встала и наполнила чайник.
– Это была ее мечта. Стать писательницей.
– То есть писать всякие рассказы?
Все еще стоя к ней спиной, Вера опустила в кружки пакетики с чаем.
– Нет! Она говорила, что никогда не справится с вымыслом. Ей хотелось написать что-то вроде популярной книги про работу социальных служб. Рассказать про реальные случаи – конечно, обезличив персонажей, – чтобы читателю было интереснее. Чтобы люди поняли сложности и дилеммы, с которыми сталкиваются соцработники.
Вера поставила перед Ханной кружку чая и выудила из банки печенье.
– Думаю, она начала ее писать, – сказала Вера. – Или, по крайней мере, собирать информацию. Ты уверена, что она не работала над ней дома?
