И приводит его к дубовой колоде: четыре сажени толщины, двенадцать сажен длины.
— Если ты эту колоду без топора порубишь, без огня спалишь, так пойдёшь домой. А нет — будешь с братьями на воротах висеть.
— Да ты не грозись, дай мне дело сделать.
Толкнул Покатигорошек дубовую колоду мизинным пальцем — разлетелась колода в мелкие щепы. Дунул Покатигорошек на мелкие щепы — стал из щеп серый пепел.
— Ну, я своё дело сделал, а теперь ты меня, Семиглавый Змей, слушайся: будем мы с тобой биться не на живот, а на смерть.
Дунул Семиглавый Змей — сделал медную площадку, а Покатигорошек дунул — сделал серебряную площадку. И стали они биться не на живот, а на смерть. Ударил Семиглавый Змей — вбил Покатигорошка в серебряный пол по лодыжки. А Покатигорошек ударил — вбил Семиглавого Змея в медный пол сразу по колено. Размахнулся Змей, вбил Покатигорошка по колено, а Покатигорошек Змея — по пояс. Говорит Семиглавый Змей:
— Постой, шуринок, отдохнём.
— Да ещё не очень притомились.
— Видно, шурин, я от тебя погиб.
— А я затем, Семиглавый Змей, и пришёл.
Молит его Семиглавый Змей:
— Бери всё моё добро, оставь меня только жизнь доживать.
— Я бы оставил тебя жизнь доживать, да ты меня молокососом назвал, это мне очень тяжело снести. Нет тебе прощенья! Больше с тобой и говорить не хочу.
Змей пришёл в великую злобу, распустил свою кровь по всем жилам, дал простор своим ретивым плечам, ударил Покатигорошка и вбил его в землю по пояс.
Рассердился Покатигорошек:
— Полно мне с тобою шутки шутить, слишком долго я с тобой балую.
И ударил Змея Покатигорошек в третий раз и вбил его по самую шею в медный пол, взял свою булаву семипудовую и снёс Змею семь поганых голов. Тут его жизнь кончилась.
Налетел ворон с воронятами, начал змеиные головы клевать. Покатигорошек схватил воронёнка за ногу. Закричал ворон человечьим голосом:
— Отпусти, молодец, моего любимого сына, я тебе, что хочешь, сделаю.
— Принеси мне, ворон, живой и мёртвой воды, а не то воронёнку живому не быть.
Полетел ворон за тридевять земель, в тридесятое царство, в иное государство, достал живой и мёртвой воды и принёс Покатигорошку.
Отпустил Покатигорошек воронёнка на волю.
Пошёл Покатигорошек к медным воротам, снял своих старших братьев, брызнул мёртвой и живой водой — стали братья целы, живы и веселы. Привёл Покатигорошек братьев к родной сестре и говорит:
— Братья мои родные, любимая сестра! Берите себе золотой казны, сколько вам надобно, и пойдем домой к отцу с матерью.
И пришли они все домой здоровёхоньки, стали дружно жить, отца с матерью кормить.
Мачеха да сестра её не любили. С утра до ночи на работе морили.
Вот раз падчерица сидела у колодца да пряжу пряла. Дала ей мачеха паклю толстую, а у неё идёт нитка, словно шёлковая. Вот уж вечер скоро, солнышко низко, ноченька близко, а падчерица всё прядёт. Подошла мачеха, поглядела, да и говорит:
— Мало ты напряла, ленивица, пряди ещё!
Стала падчерица быстрее прясть. Пряла, пряла — и уронила веретено в колодец.
Заплакала она, побежала к мачехе, а мачеха говорит:
— Как хочешь доставай, хоть и сама в колодец прыгай!
Что тут делать? Подумала девушка, — чем так жить, лучше на дне лежать, — да и прыгнула в колодец.
Полетела она головою вниз, глаза зажмурила. А как открыла глаза, видит — лежит она на зелёном лугу, и солнышко светит, и птицы песни поют. Встала девушка и пошла по лужку.
Шла она, шла, — навстречу ей стадо овец. Заблеяли овцы, запросили овцы:
— Подгреби под нами, подмети под нами: у нас ножки болят.
Взяла девушка лопату да метлу, подгребла, подмела, дальше пошла.
Идёт-идёт, — навстречу ей коровье стадо.
Замычали коровы:
— Подои ты нас, подои ты нас: у нас молочко бежит из вымечка по копытечкам.
Взяла девушка подойник и скамеечку, стала коров доить. Всех выдоила и дальше пошла.
Вдруг ей навстречу табун коней.
— Расчеши нам гривы, вынь репей.
Расчесала им девушка гривы, вынула колючки да репейники и дальше пошла.
Вдруг видит — стоит избушка. У окошка сидит Баба-яга; зубы у неё большущие, руки у неё загребущие.
Испугалась девушка, стоит, дрожит. А Баба-яга ей и говорит:
— Не пугайся меня, девушка, оставайся у меня; если всю работу в доме хорошо будешь справлять, то неплохо жить станешь. А за плохую работу головы тебе не сносить.
Вот и стала девушка у Бабы-яги работать. Она и ткёт, и прядёт, и стряпает. Она ещё песни поёт. Ну, Баба-яга её не обижала. Хорошо поила, кормила, мягко спать укладывала. Вот день прошёл, и другой прокатил; неделя прошла, и другая пролетела. Месяц прошёл, и год окончился. Баба-яга на девушку не нахвалится. У неё и чисто и тепло, и вкусно и светло. А девушка-красавица стала грустить да плакать, перестала песни петь. Вот Баба-яга её и спрашивает:
