- Обида. У него, наверное, были свои причины...
Данга не выдержал:
- Ну ма-а-ам! Сам разберусь.
- Дядь Кеех открыл ворота, - поспешил ему на выручку Герка, - пора.
- Не ворота, - Данга принял вид важный и назидательный, - а врата.
- Да какая разница!
Мама вздохнула и пошла к зияющим воротам... то есть, вратам. То есть, технически, вообще дверям.
И Герка с Дангой потянулись за ней.
Только их остановил отец.
- Давайте-ка сестер, - сказал он, - подождете тут. Амме, придержи двери.
Герка удивился: он кучу раз видел ритуал, и никто ему не запрещал. Что изменилось-то?
- Хонга, что не так? - голос у дядь Кееха тоже был удивленный, - Старшие смотреть не будут?
- Ни Данга, ни Герка, не подходят под определение родителей, жрецов или маленьких детей, за которыми некому присмотреть, дядь Кеех, - спокойно ответил отец, - поздновато им. Разве нет?
Дядь Кеех выглянул из-за порога: за ним виднелась бадья, от которой поднимался густой пар. Даже своим никуда не годным жабьим носом Герка мог учуять аромат бесчисленных трав - единственное, что ему нравилось в ритуале имянаречения.
Данга картинно зажал нос.
- Ты всегда был занудой, сынок, - улыбнулся дядь Кеех так, что его подбородки затряслись, будто он сдерживал смех, - всегда был. Точно не хотите, парни? Герка?
- Да уж откажемся, - с плохо скрываемой радостью брякнул Данга прежде, чем Герка успел что-либо ответить, - можно пока накромсать лаваша с кухни, дядь Кеех?
- Ладно, - торжественно кивнул тот, - но не увлекайтесь, а то аппетит перебьете, а у меня есть для вас угощение.
Мог бы и не говорить: после ритуала всегда следовало традиционное застолье. Видимо, только ради него родители братьев и взяли... ну и чтобы было кому девочек от машины донести.
Двери... Врата закрылись, и братья остались одни.
- А ты только на моем наречении был, да? - спросил Данга, - Чего такой удивленный?
- Вообще-то, я был на целой куче наречений. Впервые меня не пустили на ритуал, - пояснил Герка, - я ж даже помогал дядь Кееху пару раз, когда у Амме дела были.
- Да? Ну, папа и правда немножко зануда, - пожал плечами Данга, - пойдем. Нам хотя бы не придется все это время торчать на ногах.
- Свезло.
Когда они нашли лаваш и отломали себе по кусищу, Данга спросил:
- Слушай, а это... ну... после попрыгушек... все нормально было? В школе?
Герка только хмыкнул: с чего это брат вдруг обеспокоился?
Данга, не дождавшись ответа, продолжил:
- Ко мне подходила Мрыкла, - объяснил тот, - ну, знаешь, сестра Кима... Вся такая... - Он надул щеки и выдохнул, обрисовав в воздухе нечто гитарообразное, - пуфф! И спросила... Ну, кто Умарсу синяк поставил. Кто глава моей банды.
- А я тут причем? Твоих же рук дело, - нахмурился Герка.
Вообще-то он надеялся, что хотя бы этот вопрос давно закрыт.
- Помолчи, дай скажу. Я ей всю правду выложил, как на духу: Умарс Буура отметелил, так что теперь нет никакой банды. А она скушала это за милую душу...
- Повезло...
- Да нет же! Ей просто плевать было. И спросила... знаешь, невзначай, правдивы ли слухи... про вас с Лиль?
Герка подавился лавашом, но твердо просипел, едва откашлявшись:
- Нет.
И потянулся за соком. Такие новости просто необходимо было запить.
Где-то в глубине души он ждал этого, но при этом всячески избегал любой мысли об этом. Разобраться с тем, что Лиль отчебучила на попрыгушках... да он и сам виноват... нет, слишком сложно. Хорошо, что хотя бы Лиль вела себя в школе как обычно: игнорировала его в упор. Это очень упрощало ему жизнь.
- Вот и я так сказал. А она сказала "угу".
- Это... хорошо?..
- Это она не поверила, - Данга сочувственно поцокал языком, - ты безнадежен. Можешь присматривать себе парный гроб. Потому что вас там вместе с Лиль и прикопают.
- Поболтают и забудут.
- Как скажешь, - фыркнул Данга, - но я б на твоем месте перед смертью хоть оттянулся бы.
Герка не выдержал и отвесил брату больнючий подзатыльник.
Оставшееся время они просидели молча, обиженно жуя лаваш.
"Не знаю, замечал ли ты, но когда мы оказываемся рядом, на нас все смотрят", - аккуратно вывела Лиль и сунула карандаш в рот.
Она уже сгрызла и выплюнула ластик и теперь пробовала на вкус деревяшку.
"Я физически чувствую это давление. В третьем, кажется, классе, нам задавали читать сказку про принца и принцессу, которые должны были пожениться, чтобы спасти свои страны. И они поженились, и жили долго и счастливо, и их путь усыпали лепестки роз, и я чувствую себя принцессой и думаю - даже если она любила того принца больше жизни, как сильно ей натирала корона?"
Лиль перечитала. Вздохнула. И решительно взялась за остатки ластика. Бумага кое-где уже протерлась до дыр.
Отчистив следы душевных метаний, она написала посреди остатков листа, без колебаний продирая все новые и новые дыры: "Высокопарная чушь. Лиль - дура".
И это было самым искренним из всего, что она сегодня написала.
