В его руках солонка и кусочек лайма. По позвоночнику пробегаем разряд тока.
Не отрывая взгляда от немного расширенных зрачков Дроздова, киваю. Опять нестерпимо хочется облизать покалывающие губы, перебросить через плечо волосы и оттянуть топ вниз.
Что я дёрганая такая? Это просто Ромка Дроздов, которого я учила целоваться на первом курсе, а теперь как наркоманка мечтаю о его губах на своих. Беру из рук Ромы лайм и капаю себе на пространство между большим и указательным пальцами, туда же высыпаю немного соли.
Затылок, неприятно покалывает. Готова отдать почку, стерва Филатова глаз с нас не спускает. Быстро обвожу взглядом присутствующих. Они все пялятся!
— Скажи, когда будешь готов, — произношу тихо, двигаясь к парню ближе.
Рома не предупреждает, делает вдох и слизывает соль с моей кожи, оставляя после себя влажный след. Внутри всё искрит. Предохранители вырубаются, свет гаснет, и одна-единственная лампочка, мигающая у меня в мозгу, сигнализирует красным: «Целуй его!»
Дроздов опрокидывает в себя рюмку обжигающей жидкости. Я облизываю губы и вместо поцелуя пихаю в его рот дольку лайма, задевая рукой колючий подбородок. Алла разочарованно стонет за моей спиной.
— Мне нужно в туалет, — бросаю, ни к кому особо не обращаясь, и позорно сбегаю, чувствуя, как жжёт между лопаток. Рома смотрит. Я уверена. И хочу, чтобы он пошел за мной.
Проторчав в уборной семь минут — я засекла, да! — понимаю, что никто за мной не пойдет! Зачем это ему? У него и так всё отлично.
Это не Дроздов варится в котле собственных, внезапно обрушившихся на него чувств, а я. Не помню, когда меня последний раз так трясло и переполняло от эмоций к мужчине. Он всего лишь прошёлся своим языком по клочку моей кожи площадью сантиметр на три, а я уже горю и мечтаю о продолжении. Мечтаю обхватить его щёки и прильнуть к мягким чувственным губам, слизывая с них вкус соли и лайма. Мечтаю остаться наедине и не тратить время на пустую болтовню.
— Боже, — шепчу потрясённо, глядя на своё всклокоченное отражение.
Глаза блестят, на щеках румянец, губы приоткрыты и припухли. Сколько можно их кусать и облизывать? Надо успокоиться. Поймать за хвост дзен и начать мыслить здраво.
Может быть, мне не Рома нужен, а просто мужик? У меня очень давно не было мужчины. Страшно представить, как давно. Лучше об этом совсем не думать. Настроение упорно летит вниз и грозит в скором времени достигнуть плинтуса не особо чистого клубного туалета.
Сполоснув руки, выхожу обратно в полутьму зала.
Я возьму себя в руки, улыбнусь, буду вежливой и холодной. Да-да, эдакая недоступная Снежная королева. Парни же любят, когда мы себя так ведём?
Все планы о сдержанности вылетают в трубу, когда, не дойдя нескольких метров до столика, где устроилась наша компания, я вижу, что моё место занято.
Филатова времени зря не теряла. С расстояния видно, что она не просто по-дружески села опрокинуть бокальчик. Она намеренно пристроилась рядом с Дроздовым, выбросив вперёд свои длинные скелетные ноги. И опять его трогает! То за плечо, то бедром жмётся поближе.
А Рома и рад! Улыбается, гад! Расстегнул на рубашке несколько пуговиц и подёргивает коленом. В руке у него шот с текилой. Чёрт. В сердце словно кол всадили и несколько раз провернули. Не хочу знать, откуда он будет слизывать соль и кто подаст ему лайм.
Алла с Виталиком плечом к плечу скептически наблюдают за этими открытыми попытками соблазнения. Встретившись со мной взглядом, подруга округляет глаза и едва заметно ведёт подбородком. Мол, иди сюда.
И не собираюсь.
У меня не так часто выпадает свободный вечер-ночь, чтобы тратить его на садомазохистские душевные терзания, наблюдая, как парень, который мне нравится, в которого я влюблена, милуется со своей бывшей.
Расталкивая танцующий народ, двигаюсь к бару. Наступаю на ноги, пихаю локтями. Я расстроенная, злая, с колом в сердце. Мне тоже нужен шот текилы.
Опрокинув в себя мерзкий напиток, злюсь ещё больше. Не нужно было сбегать. Пока торчу здесь, Филатова пользуется своим положением бывшей и с легкостью может поцеловать Дроздова вместо меня. По венам теперь текут ревность, злость, обида и решимость. За своё счастье надо бороться, да? Или как там говорится в цитатах великих философов?
Барабаню пальцами по деревянной обшарпанной стойке затем вскидываю вверх руку, опираясь второй на бар.
Заказываю ещё шот. Для решимости. На удачу. Чтобы совершить глупость, нужно быть смелой, отчаянной и не анализировать каждый свой шаг, продумывая, насколько он будет верным. Приведёт ли он меня к цели или отбросит от неё на несколько сотен шагов назад.
— Прячешься?
По обе стороны от меня опускаются чужие руки, захватывая в своё кольцо. К спине прижимается мужская грудь, скулу щекочет горячее дыхание. Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом со светло-карими глазами Дроздова. Его зрачки от темноты, алкоголя или нашей близости непривычно расширенные. Ресницы немного опущены, он смотрит на мои губы, а его — в такой близости от моего лица, что у меня перехватывает горло. Не дышу.
