Вот несколько примеров, когда мужчина отдувался за всю семью. За долги и недоимки наказывали мужчину, главу семейства, а не женщину, которая якобы была грушей для битья. Общественное порицание за проступки домочадцев также ложилось на мужчину. Его же осуждали, если домашние ленивые или жена неумеха, транжира или гулящая. Вина мужчины в том, что не сумел организовать труд, не смог проконтролировать супругу. Кстати, общественное осуждение ни о чём не говорит современному обывателю, привыкшему жить в атомизированном обществе, где соседи по лестничной площадке часто не знают друг друга. Однако в ту эпоху, когда существовала патриархальная семья, в обществе преобладала общинность. Соседи, односельчане были единым коллективом. Часто они совокупно принимали решения, судьбоносные для поселения в целом или для отдельных личностей. Репутация среди земляков была главной характеристикой человека, а общественное порицание и особенно остракизм становились зачастую более тяжёлой карой, нежели штраф или телесные наказания. Хотя, осознать это может и современный читатель. Достаточно смоделировать ситуацию. Представь, что все на твоей работе считают тебя дерьмом и ничтожеством, ни во что не ставят и мнение твоё никого не волнует. На тебя сыплется град насмешек, тебе поручают только те задания, которые требуют самой чёрной, непрестижной работы, и от которой отказываются все остальные. И главное — уволиться с этой работы нельзя. Каково?
А может ли женщина стать главой патриархальной семьи? Конечно, если мужчина не способен выполнять свои семейные обязанности. Если вдруг главой семьи становилась женщина, то и права, и обязанности вожака она принимала на себя. Это происходило в двух случаях. Во–первых, при гибели или тяжёлой болезни (недееспособности) мужчины. Во–вторых, если мужчина был настолько никчёмен, что не был в состоянии ни зарабатывать, ни руководить семьёй, ни полноценно воспитывать детей. Де–юре он оставался главой семьи, а де–факто добровольно залезал под каблук деятельной, предприимчивой женщины (если жена сама была не бестолочь). И общество уважало её так же, как если бы она была мужчиной. Окружающие судили по делам.
Никто не спорит, что стирать на реке, носить воду на коромысле и ухаживать за скотиной — дело непростое. Но разве пахота или косьба проще? Легко только нажать пару кнопок на стиральной машине, а в освободившееся от забот время кричать о кухонном рабстве.
В семьях купцов на мужчине лежала торговля, в семьях промышленников — производство. Каждый, кто хоть немного занимался самостоятельным и более–менее серьёзным бизнесом, прекрасно понимает, что это совсем не лафа. В семьях знати муж служил в армии, гвардии или на статской службе.
