— У меня идея получше, — сказал Хольцман. — Я нанесу визит Эмилу и Мэри Лу Антонеску.
Аларик плеснул на него водой.
— Прекрати! Какого черта ты делаешь?
Из группы сидящих у бассейна дантистов послышался смех.
— Если ты им скажешь хоть слово, все манхэттенские Дракулы свалятся нам на голову. — Теперь Аларик разозлился по-настоящему. Сначала Хольцман не дал ему поплавать как следует, теперь осложняет работу своими бюрократическими изысками. — Не знаю, почему князь не заметил нас ночью, но он не заметил. Я делаю этот вывод на основе того, что мы с тобой еще живы, а супруги Антонеску не выехали из дома 910 по Парк-авеню. Откуда я знаю, ты спросишь? Сейчас объясню. Пользуясь тем, что пока не умер, я позвонил им утром, назвался телефонным монтером и спросил, как у них работает связь. Они на месте.
— Надо было мне настоять, чтобы ты взял отпуск, — сокрушенно ответил Хольцман. — Ты непригоден для службы.
— Я лучшее, что у тебя есть. — Аларик вылез из бассейна, взял брошенное Хольцманом полотенце. — Я разберусь с убийцей, и не с ним одним — с князем тоже. Только дай мне работать и не ставь палки в колеса. Без инструкций. Без уставов. Дохлые вампиры, и точка.
Взгляд Хольцмана скользнул по его мускулистому торсу. Аларик, помимо плавания, упражнялся с гантелями, и мышечная масса у него — будь здоров. Дантисты, и те засмотрелись.
Хольцман, правда, смотрел в основном на рубец под самыми ребрами — берлинский вамп тяпнул Аларика своими клыками, когда тот пытался отбить Мартина у других кровососов.
Ватиканские доктора рекомендовали пластическую операцию, но Аларик терпеть не мог больниц. Не говоря уж о медицинских процедурах, если в них нет крайней нужды.
Хольцман, наверное, думает, что Аларик не обратился к психологу и не стал удалять рубец по одной и той же причине. На самом деле шрам выполняет важную функцию, каждый раз напоминая Аларику о ненависти к вампирам.
И о необходимости избавить мир от этой заразы.
— Если хочешь найти вампира, — сказал Аларик, видя, что босс готовится брякнуть что-то про его шрам, — спроси того, кем он питался в последний раз. В данном случае Мину Харпер, Парк-авеню 910, квартира 11В.
Это, похоже, отвлекло Хольцмана от рубца.
— Правильно. Зайду к ней вечером под видом…
— Абрахам, — перебил его Аларик. — Номер с наследством от усопшего родственника тут не прокатит. Она не поверит тебе. Кто будет оставлять наследство такому, как этот князь? Он и так богаче Мидаса.
— Да? — растерялся Хольцман. — Об этом я не подумал.
— Поэтому к ней пойду я. И поговорю с ней по-своему.
— Не думаю, что это разумно. И решительно запрещаю тебе это делать.
— Почему это? — удивился Аларик.
— Потому что ты ворвешься к ней с мечом наголо. Нам, между прочим, часто жалуются, Аларик. Людям это не очень-то нравится.
— Она только что провела ночь с князем тьмы! Хочешь сказать, что я страшнее его?
Хольцман снова покосился на его шрам, но промолчал. Что действительно страшно, так это его костюм, подумал Аларик.
— Поглядите-ка, — сказала Лейша, увидев Мину у себя в ТПЗ («Только по записи»). — Кто тут плохая девочка?
Лейша развалилась в кресле для клиентов на манер нубийской царицы, вытянув длинные голые ноги. На ее большом животе, вопреки строгому запрету владельца салона Джимми есть на рабочем месте, балансировал контейнер с курицей-гриль.
Ее как лучшего здешнего стилиста да еще на восьмом месяце, никакие правила не касались. Для Джимми и ТПЗ будет катастрофой, если она уйдет.
Мина молча кивнула на пустое соседнее кресло.
— Садись, — махнула рукой Лейша, звякнув многочисленными браслетами. Мина заметила свежий французский маникюр, сделанный в виде практики тут же в салоне. — Рамон взял отгул, узнав, что его бойфренд оставил в Гриндр[19] свою фотографию. Ох, как же я зла на тебя! Джон сказал, что ты после вечера у графини ушла с каким-то парнем и не вернулась. А утром в новостях говорят, что нашли еще одну мертвую девушку. Я прямо испереживалась вся, спроси кого хочешь. Хорошо еще, ты эсэмэску прислала.
— Переживания не помешали тебе заказать ранний ленч, — съязвила Мина.
— Не себе, ему. — Лейша потыкала пальцем в живот. — Ему-то все равно, что с тобой будет. Он хочет есть и брыкается. Господи, ты не поверишь, как он лягался все утро — и все из-за тебя.
— Почему из-за меня? — Мина посадила Джека Бауэра себе на колени, и он прижался к ней, нуждаясь в любви и ласке. Рычать он перестал, как только расстался с Лучаном.
— По-твоему, Томас не чувствует, как я нервничаю? Ты же никогда не связывалась с незнакомыми — что тебе в голову стукнуло, Харпер?
Джек Бауэр, которому Мина чесала шейку, задрал голову в полном экстазе.
— Он оказался знакомым. — Мина, как всегда, умолчала о том, что врач Лейши неверно определил пол ребенка — что толку? — Помнишь летучих мышей? Это тот самый парень.
— Быть не может, — вытаращила глаза Лейша.
