Ольга подошла к нему сзади и обняла за плечи, вдыхая запах его волос. Валерий развернулся и прижал ее к себе.
– Я люблю тебя. Поверь мне… Не отталкивай меня… Дай мне шанс…
Он целовал ее, прижимая все крепче и крепче. Потом подхватил на руки и понес в спальню.
Обнимая его, Ольга беспомощно шептала в ухо:
– Ну что ты делаешь? Мне домой нужно… Меня же ждут.
Голос ее дрожал и прерывался, она понимала, что не хочет останавливать его, что больше всего на свете ей нравится чувствовать его руки и губы на своей коже, слышать его дыхание, знать, что она нужна ему.
Теперь они любили нежно, с наслаждением продлевая каждый миг, соединявший их воедино. Потом лежали молча, прижавшись друг к другу, ни о чем не думая, просто ощущая себя единым целым.
Ольга не заметила, как заснула. Сначала сон был легким, как бабочка, похожим на забытье. Ей казалось, что она в каком-то сказочном мире, наполненном яркими красками, музыкой и цветами. Она была частицей этого мира, парила где-то высоко в небе, удивительно голубом, украшенном белоснежными облаками, мягкими и пушистыми на ощупь. Потом вокруг нее стало все блекнуть, музыка пропала, и вскоре Ольга очутилась в темном глиняном сарае, где воняло потом и мочой животного, которого приготовили на закланье и которое знает об этом. Она тоже чувствовала приближение смерти, ее неотвратимость и понимала, что ничего не сможет изменить. Ольга пыталась молиться, но у нее не получилось. Молить о спасении было бессмысленно, а просить о прощении души почему-то не выходило. Она находилась в этом сарае уже несколько дней, знала каждую шероховатость на стене, каждый камешек на полу. Она выплакала здесь все свои слезы, вспомнила всю свою жизнь и дала себе огромное количество зароков. Но положение оставалось неизменным. Смерть приближалась, с каждым часом она ощущала ее холодное дыхание все явственнее. Иногда ей начинало казаться, что в кромешной густой темноте прорисовывается расплывчатый силуэт женщины в длинном платье, чье лицо было замотано в платок по самые глаза. И тогда Ольга начинала бояться за свой рассудок. Но в следующую минуту она цеплялась за мысль о сумасшествии, как за спасительную, потому что лучше сойти с ума и не осознавать, какая ужасная смерть ей уготована.
Ее похитили на маленькой станции под Грозным. Это случилось среди бела дня. Поезд, который едва полз уже много часов подряд, остановился со странным железным лязганьем, и пассажиры увидели на перроне спасительную железную колонку советских времен. Ольга, изнывавшая от жажды, поспешила в числе первых, прихватив пустую пластиковую бутылку.
Она рвалась в эту командировку с присущим ей энтузиазмом репортера, побывавшего во многих горячих точках планеты. В Питере командировка в Грозный казалась безопасной и интересной. Ольга планировала описать столицу Ичкерии, которую мирные жители под бдительным оком федералов восстанавливают из руин. Она собиралась пообщаться с русскими врачами, чеченскими учителями, надеялась съездить в какое-нибудь ближайшее село и поговорить со стариками и женщинами. У нее за плечами был опыт общения с жителями Югославии, и даже с миротворцами, которые откровенно игнорировали журналистов и боялись направленного на них объектива, потому что кто-то пустил слух, что стоит дать интервью или позволить себя сфотографировать, пуля снайпера обеспечена. Слух превратился в суеверие, обросшее мифами, подтверждающими его право на существование. Работать было сложно, но тогда Ольга справилась. Надеялась, что и сейчас получится.
Правда, ее энтузиазм несколько поблек, стоило оказаться в поезде. Май выдался жарким, кондиционеры не работали. То, что готовили в вагоне-ресторане, есть было невозможно. Поезд останавливался у каждого столба и стоял по полчаса. Создавалось впечатление, что чем ближе была Чечня, тем медленнее они двигались. Все время хотелось пить. Ольгу раздражало пыльное купе, раздражали попутчики, которые в немеренных количествах поглощали пиво и соленых лещей.
Ольга с детства не переносила запах вяленой рыбы, столь обожаемой отцом. Родители частенько лакомились любимым донским деликатесом, а ей приходилось плотно закрывать дверь в свою комнату. В купе же спасения не было. А когда соседи на станции прикупили несколько десятков раков, находиться рядом с ними стало вообще невозможно. Исстрадавшаяся Ольга полдня провела возле грязного окна в коридоре, мечтая лишь о том, чтобы поскорее доехать до Грозного и попасть в гостиничный номер с душем.
Вот почему она сразу выбежала на перрон, прихватив бутылку под воду. Вдыхая раскаленный южный воздух майского полудня, она вприпрыжку понеслась к ржавой колонке, рядом с которой стоял загорелый грязный мальчишка лет десяти. Воды не было. Даже не капало. Земля вокруг была сухой и потрескалась.
– Мальчик, подскажи, пожалуйста, где можно набрать воды?
