Она взялась за пуговицу сбоку юбки. Расстегнув пуговицу, расстегнула «молнию». Юбка упала к ее ногам, и она вышла из нее. На ней были нейлоновые трусики с оборками. Она подошла к окну, а он глядел на нее. Ноги у нее были длинные и гладкие.
– Иди ко мне, – сказал он.
– Нет, Хэнк, мне не хочется.
– Ладно, – сказал он. – Как ты думаешь, к вечеру не станет прохладнее?
– Сомневаюсь. – Он пристально смотрел на нее. У него было четкое ощущение, что она раздевалась для него, но она сказала... В недоумении он ухватил себя за нос.
Она обернулась от окна. От белизны нейлона ее кожа казалась еще белее. Ее груди выпирали из слишком тесного лифчика.
– Тебе пора стричься, – сказала она.
– Завтра постригусь. У нас ни минуты не было свободной.
– Ох, черт возьми эту жару, – сказала она и завела руку за спину, чтобы расстегнуть лифчик. Он видел, как подпрыгнули освободившиеся груди, как она швырнула лифчик через всю комнату. Она пошла смешать себе еще коктейль, а он не мог отвести от нее глаз."Что она пытается сделать? – недоумевал он. – Что она хочет со мной сделать?"
Буш быстро встал и подошел к ней. Он обнял ее и положил руки ей на грудь.
– Не надо, – сказала она.
– Крошка...
– Нет, – твердо, холодным голосом.
– Почему нет?
– Потому что я сказала.
– Тогда какого черта ты разгуливаешь, как...
– Убери руки, Хэнк. Пусти.
– Ну, беби...
Она отстранилась.
– Поспи, – сказала она, – ты устал. – В ее глазах было что-то странное, почти злой блеск.
– Не могу...
– Нет.
– Ради бога, Элис...
– Нет!
– Ладно.
Элис быстро улыбнулась.
– Ладно, – повторила она.
– Ну хорошо... – Буш помолчал. – Я... лучше пойду лягу.
– Да, лучше ложись.
– Чего я не могу понять, так это...
– Тебе в такую погоду даже простыня не понадобится, – прервала Элис.
– Наверно.
Он подошел к кровати, снял ботинки и носки. Ему не хотелось, чтобы она видела, как она его задела. Он снял брюки и быстро забрался в постель, натянув простыню до подбородка.
Элис глядела на него, улыбаясь.
– Я читаю «Анапурна», – сказала она.
– Ну и что?
– Просто я об этом подумала.
Буш перекатился на бок.
– Мне по-прежнему жарко, – сказала Элис. – Пожалуй, приму душ. А потом, может быть, схожу в какой-нибудь кинотеатр, где есть кондиционер. Ты ведь не против?
– Нет, – пробормотал Буш.
Она подошла к кровати сбоку и постояла минуту, глядя на него.
– Да, пойду под душ. – Она медленно стянула трусики по плоскому животу и по белым бедрам. Трусики упали на пол, она переступила через них и стояла у кровати, глядя на Буша и улыбаясь.
Буш не двигался. Он смотрел в пол, но мог видеть ее ноги и ступни. И все же он не пошевелился.
– Спи крепко, дорогой, – прошептала она и пошла в ванную.
Он услышал, как зашумел душ. Лежа, он прислушивался к шуму воды. Потом телефонный звонок заглушил шум душа в ванной.
Он сел и потянулся к телефону.
– Алло?
– Буш?
– Да.
– Это Хэвиленд. Тебе лучше немедленно подойти.
– В чем дело? – спросил Буш.
– Знаешь этого молодого новичка Клинга?
– Да?
– В него только что стреляли в баре на Кальвер.
Когда Буш вошел, комната детективов 87-го участка напоминала юношеский клуб. Не менее двух дюжин подростков столпилось между входом и письменными столами. При этом около дюжины полицейских выкрикивали вопросы, звучали ответы на двух языках, и бедлам был полный, а шум такой, как будто взорвалась бомба.
На всех подростках были яркие золотисто-фиолетовые куртки, на спинах красовалась надпись: «гроверы». Буш поискал глазами Кареллу в переполненной комнате и, увидев его, быстро пошел к нему. Хэвиленд, свирепый полицейский с лицом херувима, кричал на одного из ребят:
– Не болтай чепуху, сопляк, а не то я сломаю твою чертову руку!
– Попробуй только, шпик, – ответил юнец, и Хэвиленд ударил его по губам. Парень отшатнулся, падая на проходящего Буша. Буш двинул плечами, и парень отлетел обратно в объятия Хэвиленда, как будто его толкнул носорог.
Когда Буш подошел, Карелла говорил с двумя подростками.
– Кто стрелял? – спросил он.
Ребята пожали плечами.
– Вы все пойдете в тюрьму как соучастники, – пообещал Карелла.
– Что произошло? – осведомился Буш.
– Мы с Клингом зашли выпить пива. Тихо, спокойно. Я его там оставил, а через десять минут, когда он уходил, на него набросились эти подонки. Один из них всадил в него пулю.
– Как он?
– В госпитале. Пуля 22-го калибра, прошла через правое плечо. Видимо, малокалиберный револьвер.
– Думаешь, это связано с другими убийствами?
– Сомневаюсь. Модус операнди не тот.
– Так какого черта?
– Откуда я знаю? Кажется, весь город решил, что открыт сезон охоты на полицейских.
Карелла снова повернулся к подросткам.
– Когда напали на полицейского, вы там были?
Ребята не ответили.
– Ладно, приятели, – сказал Карелла, – хитрите дальше. Увидите, что это вам даст. Посмотрим, сколько продержатся «гроверы» после такого дела.
– Мы не стреляли в полицейского, – сказал один из парней.
– Да? Так он что, сам в себя стрелял?
– Вы думаете, мы свихнулись, – сказал другой парень. – Стрелять в «быка»?
– Он полисмен, а не детектив, – сказал Карелла.
– На нем был костюм, – добавил первый парень.
