— Пропали мы здесь без тебя, Елизар. Погибли. Совсем нам капут. Замордуют. Взял бы ты меня с кобыленкой на эти Белые воды. Втроем в пути — дорога повеселее. Оно ведь, как ни суди, конь! Хозяйством бы там обзавелись. Я бы бричку на железном ходу купил. Самовар бы — приобрел. А там, глядишь, и женился, — мечтательно говорил пономарь.
— Правильно, — одобрил Елизар Дыбин. — Бабы там справедливые. Обиходки. Красавицы — ослепнуть можно!.. Только взять я тебя, пономарь, пока с собой не могу — анбиция не позволяет. Ты вот еще, как на грех, с кобылой просишься!
— Без кобылы я не могу… — сказал Нашатырь.
— Ну вот видишь, какой ты своенравный! — осуждающе покачал головой Елизар Дыбин. — Подумал бы, кому там нужна твоя вертихвостка?! Да там каждый мужик на собственном автомобиле ездит. Нет, грешно такую кралю с собой на Белые воды вести!
— Она у меня на приплод способная!.. — не унимался Нашатырь. — Куда же я без ней? Скука! И так один, как перст, а тут еще и последней живности лишишься…
— Ну ладно, — участливо сказал Елизар, — черт ее бей, примем и кобылу. Согласный. Уважу твоему ндраву. Я для друга, сам знаешь, на любой риск иду. Хорошо, так уж и быть. Через двадцать пять ден отобью я вам с Амура телеграмму. Сотню целковых на дорогу пошлю. Только тогда не медли — садись верхом и приезжай. Адрес я тебе словесный оставлю. Помни, что открывать этот адрес никому нельзя, а выболтаешь — вместе с кобыленкой в дороге погибнешь! Приедешь — я вас на пути с духовой музыкой встречу. Там такие порядки, что каждого нового члена с духовыми трубами встречают, словесно приветствуют и в барабаны бьют… Веруешь в меня, пономарь? А теперь давай трахнем по чаре. Выпьем за дружбу до гробовой доски.
Потом крепко обнявшись, вполголоса, мягко и стройно запели они издавна петую песню:
И задушевно-рыдающим голосом подпевая Нашатырю, Елизар закрыл воспаленные глаза. Он даже и не подозревал, как горячо говорил о нем в эту минуту тот, кто казался когда-то самым дорогим, единственным другом, за кого бесстрашно ложился Елизар под топор и кто так непонятно и дико вдруг обманул, опорочил его в глазах односельцев, вывел хвастуном и болтушей…
На центральной усадьбе зерносовхоза, в кабинете Азарова, происходило в эту минуту вот что.
В сумрачном от слабо накаленных электролампочек кабинете директора, около стола, загруженного ворохом газет, образцами семенного материала, телеграммами треста, рапортами и сводками производственных участков, сидели три человека: директор Азаров, секретарь парткома Ураз Тургаев и предрабочкома Увар Канахин. Притихнув, все трое долго и озабоченно о чем-то думали. Наконец, точно очнувшись, Азаров, вопросительно глянув на Тургаева, спросил:
— Ну-с, так как же нам быть, Ураз, надумал?
— Бельмейм — не знаю, — со вздохом ответил тот по-казахски и по-русски. — Ничего путного не придумаю. Пост большой, люди приходят на память — мал-мала меньше… Как тут быть — ума не приложу, если по-русски сказать, Кузьма Андреич!
— А ты что скажешь? — обратился Азаров к Увару.
— Чисто из ума, вышибает, товарищ директор, — оживленно отозвался Увар Канахин. — Человека тут надо поставить башковитого. Сами знаете, участок образцовый… Был, конечно, у меня на примете один боевой товарищ, фамильи — Сидор Рак, мы с ним при одном отдельном кавэскадроне числились. Он за операцию против дутовской сотни вместе со мной словесное благодарствие — от комдива товарища Вострецова под станцией Пресногорьковской получил. Интересное было дело. Дутовцы прорвали фронт…
— Погоди, погоди, — вовремя осек его Азаров. — Ты что же, выдвигаешь кандидатуру Рака, что ли?
— Нету… — смутился Канахин. — Только он бы вполне соответствовал на данную должность. Грамотный. Десятичные дроби знал.
— Так в чем же дело-то? Где он? — наседал на Увара Азаров.
— Зарубили его в бою под Кокчетавом, — скорбно вздохнул Канахин.
— Эх, ты! — участливо изумился Азаров. — Жалко. Только нам-то ведь нужен сейчас, Увар, человек живой. Вот загвоздка!
Канахин сконфуженно смолк.
Азаров, поднявшись из-за стола, прошелся по кабинету. Потом, подойдя к окну, долго потирал ладонью виски, напряженно думал. Вдруг он повернулся к столу и, мгновенно просветлевший и радостный, сказал:
— Стоп, ребята, нашел!
Он стремительно обошел стол, опустился в кресло и; озирая собеседников, продолжал:
— Нашел. Замечательная, скажу я вам, кандидатура. Да его давно бы следовало вытащить в зерносовхоз. Это же незаурядный, скажу вам, человек. Ей-богу, находка! Я расскажу вам о нем потрясающие веши…
— Ага, знаю, знаю, о ком речь, Кузьма Андреич, — сказал оживленно Увар Канахин и, обращаясь уже к Тургаеву, восторженно добавил: — Вот, понимаешь, мужик! Четверть водки за раз один выпивает!
