— Да вы не волнуйтесь, Апполинарий … э-э … Павлович. Вор должен сидеть в тюрьме — знакомая фраза, не правда ли?
— Да, слышал. Из какого-то ментовского сериала, — скривился Апполинарий.
— Не нравится жанр?
— Да. Терпеть не могу детективы, просто не переношу.
— Ну, дело вкуса, — усмехнулся Пятницкий. — Тогда вы, наверное, не знаете и продолжения этой фразы.
— Вы угадали, — буркнул Апполинарий.
Ему уже порядком надоел и капитан с его загадками, и дурацкая встреча в пустом и темном парке. Погода, как назло, окончательно испортилась и теперь окрепший ветер швыряет колючий снег прямо в лицо.
— Так вот, герой «ментовского сериала» капитан Жеглов сказал так: вор должен сидеть в тюрьме. А как я его туда посажу, гражданам все равно. И это абсолютно правильно! Отдельным гражданам, как и обществу в целом, действительно все равно, как именно преступник попадает в тюрьму. Главное, чтобы попал и сидел там как можно дольше. И так думают не только у нас, а везде, в любой стране. Все рассуждения на тему прав и свобод — досужая болтовня продажных адвокатов и проституток-правозащитников. Если вина негодяя очевидна, то она не нуждается в доказательствах! Поясню на примере: ваша квартира ограблена бандой грузинских воров. Национальность особого значения не имеет, просто грузинские жулики специализируются на квартирных кражах и автомобилях. Они походя убили вашу мать. Отпечатков пальцев или каких-то других улик не оставили. Вышли на эту банду просто — награблено попытались сбыть через скупку золота. Скупщики все «барабанят».
— Что-что? Какие еще барабаны? — удивился Апполинарий.
— Ну стучат, докладывают! Все скупщики драгоценностей, директора ломбардов, частные ювелиры и тому подобная публика сотрудничает с полицией, потому что только им можно сбыть украденные драгоценности. Не на рынке же торговать? Разумеется, сотрудничают не просто так, а … ну, не важно. Так вот, наша агентура …
— Доносчики! — услужливо подсказал Апполинарий.
— … регулярно докладывает обо всем подозрительном. Да обзывайте как угодно, был бы результат! — отмахнулся Пятницкий. — Короче, перстень и сережки всплыли в одной из скупок. Клиента взяли в момент получения денег. На допросе женщина указала имя своего знакомого, который подарил ей драгоценности и адрес, по которому он проживает. Дальше просто: установили наблюдение за съемной квартирой, сфотографировали жильцов, «пробили» по базе данных и установили личности. Все трое воры рецидивисты, неоднократно судимые по серьезным статьям. Женщина оказалась подругой одного из них, перстнем и сережками с ней рассчитались за интимные услуги. Так вот, Апполинарий! Арестовать этих воров мы не можем. Потому что прямых улик, неопровержимо доказывающих туповатым присяжным поверенным причастие к ограблению и убийству нет.
— А это? — протянул руку с драгоценностями мамы Апполинарий.
— Нашли на улице.
— А это … как его? … алиби на время совершения преступления!
— Десяток оплаченных проституток подтвердят, что были с ними на другом конце города.
Апполинарий взмахнул руками, по лицу пробегает судорога.
— Ну, я не знаю! Как же так? А нельзя их допросить? Ну, как следует … Допустим, они действительно не убивали и не грабили. Тогда откуда драгоценности? Пусть расскажут!
— Я же сказал — нет оснований для ареста. Суд не даст санкцию. А задержать их мы можем только на сорок восемь часов. Отвечать на вопросы откажутся, примчится адвокат, который на содержании у них и еще десятке подобных банд. Через два дня они на свободе. Кстати, Апполинарий, а что вы имели в виду, говоря «допросить как следует»? — усмехнулся капитан.
Апполинарий только махнул рукой. Он и сам уже понял, что сморозил глупость.
— Но также нельзя! — растерянно пробормотал он и посмотрел на Пятницкого.
Капитан глядел Колышева с таким любопытством, словно видел впервые.
— Интересный вы человек, Апполинарий … Павлович. Что делать … так нельзя … Спросите еще, как дальше жить! Прямо русский классик, — качает головой Пятницкий. — Вы вот спросили, почему я вам пистолет вернул. Дорогой мой, вы всерьез полагаете, что я ничего не знаю о массовом убийстве на проспекте Гагарина? И что стреляли из вашего пистолета? И что стреляли вы?
Последнюю фразу Пятницкий произнес совсем тихо, почти шепотом. Колышев замирает на месте, словно гипсовая фигура, лицо покрывается восковой бледностью, под глазами появляются черные полукружья.
— Да, это я. — потерянно шепчет он. — А почему тогда вы меня не арестовали?
— Надо бы, — вздохнул Пятницкий. — И засадить на всю оставшуюся жизнь за преднамеренное убийство четверых человек. Только вот убитые были членами шайки барсеточников, не брезговали и торговлей наркотой. Вы уничтожили верхушку — главаря с двумя телохранителями и водителя. Трое последних по совместительству исполняли обязанности «уборщиков» — палачей. Госнаркоконтроль и мы пасли несколько месяцев, все никак подобраться не мог. А вы решили проблему за минуту.
— Но ведь банда-то осталась!
