Апполинарий посмотрел на притихших слушателей. Бледные лица серьезны, глаза горят ненавистью, пальцы сжаты в кулак, бегают желваки на скулах.
«Еврейской акушерке не только разрешается, но она обязана в шабаш помогать еврейке и при этом совершать все, что при иных условиях осквернило бы шабаш. Наоборот, помогать акумке (христианке, а равно и женщинам других религий) запрещается даже, когда это возможно сделать без осквернения шабаша, ибо она должна рассматриваться лишь как животное».
Ну, и последний закон, на этом хватит …
«Строго запрещается обманывать своего ближнего. Обманом уже считается, когда он лишает его шестой части ценности. Кто обманул своего ближнего, тот должен все вернуть назад. Само собой понятно, что все это имеет место лишь среди евреев. Обманывать же акума еврею дозволяется и он не обязан возвращать акум того, насколько обманул его, потому что в Св. Писании сказано: «Не обманывайте вашего ближнего брата»; акумы же не браться нам, а напротив, как уже значится выше (зак.25) они хуже собак»!
Вот что такое иудеи, ребята. Конечно, любая религия — и иудаизм здесь не исключение — меняется со временем. Иудеи вынуждены приспосабливаться к миру, но людоедская суть от этого не меняется. Тут я фильм один скачал, документальный, отснятый еще в 1973 году в СССР. Картинка черно-белая, качество хреновенькое, зато показано такое, что больше нигде не увидите, ни по одному телеканалу ни в одной стране. Называется «Тайное и явное: цели и деяния сионизма».
Да, чуть не забыл! Есть еще один неплохой фильм, снят уже в США — там тоже отнюдь не все поклонники жидовских юберменьшей — называется «The other Israel»[1]. Фильм по-американски политкорректен, но посмотреть стоит.
Апполинарий допил остатки холодного чая, улыбнулся:
— Ну, вот и все. Хватит на сегодня, я выдохся.
Утром неожиданно позвонил Пятницкий.
— Доброе утро, Апполинарий Павлович! Как спалось?
— Доброе, неплохо … до вашего звонка, — неприязненно буркнул Апполинарий в трубку.
— Ну, насколько я вас знаю, вы и дальше будете спать спокойно, — задумчиво произнес Пятницкий. — Возможно, даже еще лучше.
— Благодарю за комплимент. На самом деле моя нервная система вовсе не так крепка, как вам кажется. Чего вы хотите?
— Сообщить вам кое-что. Прояснились некоторые детали ограбления вашей квартиры.
— Сообщайте.
— По телефону нельзя, информация конфиденциальная. Мы встретимся с вами в парке возле института. Буду ждать вас у центрального входа в 15.00, - ответил Пятницкий и положил трубку.
«Козел! — мысленно обругал капитана Апполинарий. — Даже не спросил, смогу ли я. Инициативу, видите ли, держит в своих руках! Шел бы ты куда подальше, мусор паршивый»! Однако ни подальше, ни поближе посылать Пятницкого Апполинарий на самом деле вовсе не собирался. Наоборот, ради встречи с «мусором паршивым» он отказался от факультативных занятий со студентами старшего курса, сославшись на внезапное ухудшение здоровья и даже едва не повздорил с деканом, который прозрачно намекнул, что студиозусы платят наличными за дополнительные занятия, поэтому нечего кочевряжиться. А если такой больной, то пора искать другую работу. Апполинарий разнервничался, вспылил и собрался послать декана туда, куда утром хотел отправить Пятницкого. Бугристое от шрамов лицо побагровело, глаза налились кровью, уголки губ приподнялись. Декан, до этого смотревший на Апполинария с высокомерием и насмешкой — начальник! — внезапно побледнел, в глазах метнулся страх. Он живо покинул кожаное кресло, вышел из-за стола, но на другую сторону. Отделенный от взбешенного Апполинария массивной крышкой стола для заседаний, пожилой декан поспешно сказал:
