– Карола, прекрати истерику. Я очень устал за сегодняшний день. Говорю открытым текстом: я люблю Сьюзен, и, если она согласится, я сделаю ее свой женой. Тебе придется уйти. И лучше было бы для нас для всех, чтобы ты сделала это по-хорошему. Я предлагаю тебе ежемесячное содержание в размере тысячи долларов. Й ты остаешься формально матерью для Скотта и Шарлотты. Мне все же хочется верить, что они для тебя хоть что-то да значат!
– Все из-за этой маленькой лживой дряни! – крикнула Карола.
– Да, ты права, все из-за Сьюзен. Если бы не она, я бы никогда не понял, что не любил тебя, а просто хотел, как ребенок хочет красивую игрушку. Но я уже наигрался в эти игры, Карола. Ты согласна на мои условия?
– Тысяча долларов? – Она презрительно усмехнулась. – Да за кого ты меня держишь?!
– За жадную и расчетливую стерву. Больше я не дам ни цента ни при каких условиях!
– А если я начну процесс о лишении тебя отцовства? – поинтересовалась она.
– Ты его проиграешь. Пусть моя репутация на данный момент несколько запятнана, но, как только станет известно о том, что я женюсь на Сьюзен, все будет по-прежнему. А вот тебе не отмыться никогда. Ты не сможешь разрушить мою семью.
Карола с ненавистью смотрела на Бернарда. У нее оставался последний козырь.
– В таком случае, я требую, чтобы мне перешла половина дома!
– С чего бы это? – устало спросил Бернард. – Дом принадлежал моим родителям. Сьюзен за четыре месяца вложила в него больше средств и сил, чем ты за двадцать лет нашего брака. Я с удовольствием верну тебе все твои вещи только потому, что мне противно жить рядом с ними.
– Я ненавижу тебя, Бернард! – закричала Карола, брызгая слюной.
– Вот это как раз мне совершенно безразлично. Никак только не могу понять, что я когда-то в тебе находил?! – презрительно бросил он. Бернард достал из ящика стола бумаги и протянул их Кароле. – Подписывай!
Мучимая бессильной яростью, Карола подписала бумаги не глядя и швырнула ручку на стол.
– Ты бы хоть прочитала, – лениво произнес Бернард.
Карола расхохоталась.
– Ты никогда не обманешь меня. Порядочных людей не стоит опасаться. Что ж, желаю счастья, если твоя птичка вдруг решит вернуться к тебе. Лично мне это кажется маловероятным…
– Что ты хочешь этим сказать? – насторожился Бернард.
Ему не понравился ни тон Каролы, ни странный блеск в ее глазах.
– Мы тут немного поболтали со Сьюзен, пока тебя не было. Знаешь, две женщины, особенно если у них один мужчина, всегда найдут о чем поговорить…
– Ближе к делу, Карола! – прорычал Бернард.
– Так вот, мне пришлось рассказать Сьюзен о том, что у тебя бывает роман с каждой хорошенькой студенткой. Боюсь, я ее огорчила, ведь она была о тебе лучшего мнения.
– Сьюзен знает, что ты ей соврала! – Бернард вскочил на ноги и был готов наброситься на Каролу с кулаками, но вовремя взял себя в руки.
– Да? – Карола ядовито усмехнулась. – Тогда почему же она ушла? Не знаю, Бернард, как ты будешь оправдываться, да и станет ли она слушать эти оправдания. Ангелы… – а ты ведь считаешь ее ангелом? – требуют от окружающих неукоснительного исполнения норм морали.
– Убирайся к черту, Карола, – устало проронил Бернард и упал в кресло.
Голова болела немилосердно, у него почти не осталось сил терпеть эту боль.
– Прощай, Бернард, ты всегда был неудачником, и на этот раз останешься в проигрыше.
Карола вышла и захлопнула за собой дверь.
Интересно, она попрощается с детьми? – вдруг подумал Бернард. Как же мне теперь оправдаться перед Сьюзен? Я-то думал, будет достаточно прийти к ней и рассказать о том, как сильно я ее люблю! А теперь, оказывается, мне придется убеждать ее в том, что она – единственная студентка, в которую я влюбился. Нет, что я такое говорю! Она – единственная женщина, которую я полюбил. Только бы Сьюзен смогла поверить мне, а не Кароле. Что будет, если она решит, что эта тварь говорила правду? Ведь в плохое всегда проще верить, чем в хорошее.
Бернард уронил голову на стол. Ему казалось, что в висок ввинчивается раскаленный стержень. Каждый раз, как только он начинал думать, стержень проникал в глубь его мозга еще на несколько миллиметров, причиняя новую мучительную боль.
Где же мои таблетки? – сердито подумал Бернард. Странно, с того времени как Сьюзен поселилась в этом доме, я ни разу не пользовался ими. У меня не было ни одной мигрени. Вот еще один повод поблагодарить Сьюзен!
В дверь тихо постучали. Бернард знал, что это пришли дети, он чувствовал, что Карола больше не будет его беспокоить. Все же она знала меру и всегда, проиграв, могла остановиться. Он понимал, что детям сейчас очень нужна его помощь. Превозмогая боль, Бернард крикнул:
– Войдите!
В кабинет шагнул Скотт, с самым решительным видом прижимая к груди рюкзак. За его спиной топталась Шарлотта.
– Папа, мы решили, что, если ты сейчас же не пойдешь за Сью, мы с Шарлоттой уйдем жить к ней.
Стараясь сохранить серьезное выражение на лице, Бернард строго посмотрел на дочь и спросил:
– Ты тоже уйдешь?
Девочка кивнула и постаралась спрятать глаза.
– Почему вы так решили?
