Арсений поднял глаза от тарелки. Кокорин, стоя рядом, весело ему улыбался.
В руках у директора был поднос, на подносе суповая чашка. Обычно обед директору секретари приносили в кабинет.
– Как окрошечка?
– Отличная, – кивнул Арсений.
Кокорин поставил поднос на стол, снял пиджак, повесил на стул, а сам сел на другой стул, напротив Арсения.
В суповой чашке директора тоже была окрошка.
Есть расхотелось. Арсений с трудом заставил себя снова взяться за ложку.
– Как успехи? – весело смотрел на него Егор.
– Отлично.
– Рад за тебя.
Арсений доел окрошку, принялся за мясо.
Иван Яковлевич давно считал его полноценным ученым. Обсуждал не только уже оформившиеся идеи, но и задумки. Он и в больницу позвал Арсения, чтобы поговорить о последней своей работе.
«Приезжай, если сможешь».
Арсений смог, конечно. Он не сразу поверил, что молоденькая сестричка, которой они с Лерой при случае совали деньги в карман, ему говорит. Пустая кровать Лериного деда казалась невозможной. Сестричка совала ему в руки ноутбук, и он послушно прижал его к себе. Рядом на тумбочке лежало зарядное устройство, он взял его другой рукой и тоже прижал к животу.
– Как Лера?
– Нормально.
Молодые люди за соседним столом поднялись, понесли подносы с грязной посудой к стойке.
Негромко зазвонил сотовый. Егор сунул руку в карман пиджака, вынул аппарат, вышел из столовой, тихо говоря в трубку.
Пиджак висел рядом.
Арсений быстро огляделся. Спиной к нему сидела какая-то женщина с небрежным пучком на голове. В другом конце зала хмурый мужик смотрел в тарелку. Девушка-раздатчица болтала с кассиршей.
Арсений сунул руку в карман чужого пиджака. Сердце застучало громко, как будто рядом забивали сваю.
Рука нащупала плоский кусок пластмассы. Зажигалка.
Больше в кармане ничего не было.
Арсений вытащил пластмассовый прямоугольник, разжал руку. Не зажигалка, флешка.
Обычная флешка, красная с черным. Несколько точно таких же валялись у него в столе, секретарша принесла ему их с месяц назад.
Показался Егор, большими шагами направился к их столу. Арсений быстро сунул флешку назад в карман чужого пиджака.
Струсил, надо было сунуть в свой карман.
Странно, аппетит появился вновь, и мясо он доел с удовольствием.
– Успехов! – весело пожелал ему Кокорин, когда Арсений ставил на поднос грязную посуду.
– Спасибо, – зачем-то ответил он. Впрочем, получилось неплохо, ответил Арсений тоже весело, Егор от удивления даже напрягся.
Больше Арсений на начальника не смотрел. Поставил грязную посуду в стойку, поднялся в лабораторию.
Ему больше не приходилось уговаривать себя, что он во всем разберется. Теперь он был в этом уверен.
Времени до вечера было еще много, и он принялся подробно описывать все свои последние работы. Нужды в этом не было, отчетов по этим работам никто от него не требовал, но все, что выполнялось в рабочее время на предприятии, ему не принадлежало. Это являлось интеллектуальной собственностью предприятия и должно остаться на предприятии.
Он не вор. Ему чужого не надо.
Но и своего он не отдаст.
Катя капризничала, плакала, цеплялась за Раду.
– В чем дело? – спрашивала Рада. Старалась говорить спокойно, а получалось, что шипела. – В чем дело, Катя?
Коля молча пожимал плечами – понятия не имею, что на сестру нашло.
Родители приводили детей, сочувствовали Раде.
Прибежали две Катины подружки. Девушка-воспитательница взяла Катю за руку. Сад был обычный, районный, но Рада была им вполне довольна, сад находился в центре, родители детей были людьми интеллигентными и небедными, а воспитатели ласковыми. Раде повезло с садом.
Воспитательница увела всхлипывающую Катю, умчался к своим друзьям Коля.
Из сада Рада вышла обессиленная, как будто не спала несколько ночей. Свернула в переулки, медленно пошла к дому. Зазвонил телефон в сумке, Рада испуганно замерла, ругая себя за накативший страх.
Звонила девушка, последние полтора года убиравшая квартиру. Девушка-украинка уезжала в гости к родителям жениха, и на прошлой неделе Рада сама пылесосила свою немаленькую квартиру. Можно было вызвать кого-нибудь из фирмы, но Раде не хотелось видеть новых людей.
Ей никого не хотелось видеть.
– Радочка, приходить сегодня?
– Приходи, – решила Рада и запоздало поинтересовалась: – Как съездила?
– Ой, отлично! У Костика мама такая хорошая…
Рада слушала и кивала. Еще недавно она порадовалась бы за свою уборщицу, а сейчас женский голос, казалось, проникал в мозг, вызывая тупую головную боль.
– Приезжай прямо сейчас, – наконец удалось сказать Раде.
У уборщицы были ключи, и находиться дома для Рады не было никакой необходимости, но она заторопилась, прибавила шагу. Стало страшно, что уборщица найдет что-то, чего видеть ей совсем не стоит.
Девушка ничего не могла найти, Рада тщательно обыскала свою квартиру. Просто у Рады стресс и нервы ни к черту.
Счастливая уборщица приехала минут через сорок. Опять рассказывала, как хорошо ее приняли потенциальные родственники, Рада кивала, улыбалась.
Наконец девушка занялась уборкой, в ванной зашумела вода.
Рада подошла к окну. Сегодня черемуха не пахла, от этого сделалось еще тоскливее.
